Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

Ошарашенная, я слишком резко двинула «полотенцем» и едва не выдернула у себя клок волос.

Аура… Интересно как. Наверное, имеется в виду мысленный фон, внушение. Это объясняет мой иммунитет: видимо, на меня действует только запах, то есть эффект гораздо слабее или проявляется при контакте. Так вот о чем говорила Лиора! Действительно, инкуб, синий и чешуйчатый. Только не гламурный, из популярных сериалов, а демоноподобный, как в легендах.

Да уж, слишком экзотично даже для ксенофилов и экстремалов.

Оставалась одна деталька.

— А эта его аура действует только на женщин?

Вид у Маронга стал откровенно несчастным.

— На всех. На мастеров тоже, кстати. Поэтому к нему никто без крайней необходимости не суется, — подытожил он. И резко сменил тему: — Знаешь, ты можешь отказаться от этого похода.

«Лучше откажись», — сквозило в подтексте, в мыслях… да везде! И эмпатии с телепатией не надо, чтобы уловить предостережение.

— Почему? — насторожилась я.

— Обычно в первые полгода или даже год ученики не покидают Лагон.

— Традиции? Или реальная опасность?

— ещё какая реальная, — вздохнул Маронг и подвинул ко мне пиалу: — Пей, пока горячее… И не бойся, я развел, помню же, что тебе крепкую нельзя. Понимаешь, снаружи Лагон не очень‑то любят. Причем почти все. Он же не подчиняется никаким правителям. Но ученики часто участвуют в войнах. Представляешь, что один маг может на поле боя натворить?

Я вообразила псионика, скажем, пятой ступени, пирокинетика или телепата, не связанного никакими моральными обязательствами или законами, который вмешивается в наземный вооруженный конфликт…

Впечатлилась.

— И мастер Лагона это допускает?

— Думаю, то, что ему невыгодно, не допускает, — понизил голос Маронг, наклонившись так близко, что его светлые волосы пощекотали мне щеку. — Но прибрежные князьки на нас злы. Островные — тоже. К тому же в горах полно свободных. Я уже не говорю об опасной флоре и фауне. Гаюс видела уже? Синий мох такой. Хищный.

Перед глазами встала картинка — айр с оголенными костями, беспомощно дергающий конечностями. Тошнота подкатила к горлу, и я поспешила сделать глоток горьковатой шерги.

— Видела, и даже в действии.

— Так вот, это не худший вариант. Он хотя бы на месте сидит, в отличие от нассовой травы, — тоскливо заключил Маронг и забрал у меня пиалу. Пригубил и вернул, как ни в чем не бывало. — Диких айров, опять же, полно… Вы с Танеси сумели пересечь горы только потому, что у него есть летающий айр. Это большая редкость.

Я представила себя и рыжего карабкающимися по отвесному склону мимо синего мха — и вынужденно согласилась. Повезло, что у нас был транспорт.

— Да уж… Кстати, откуда у Тейта такое крылатое чудо?

Маронг неожиданно улыбнулся:

— Украл. Причем у мастера Лагона. А тот ему сказал: сможешь приручить — забирай. Я не знаю, что Танеси — кан с айром сделал, но сейчас они друг друга даже на расстоянии чуют… Ну, не то чтобы я за ним следил, но тогда все про это говорили. Не каждый же день у мастера воруют личного айра.

Ого, занимательная история. Только за кадром осталось, зачем Оро — Ичу вообще понадобился летающий айр. Сомневаюсь, что огненная птичка поднимет такую ношу.

— Тейт у вас знаменитость, я смотрю.

— Как сказать, — уклончиво ответил Маронг и что‑то совсем приуныл: — А он тебе сильно нравится?

— Иногда, — честно ответила я, стараясь не думать о том, что в последнее время это «иногда» стало приключаться уж слишком часто.

— Не полагайся на него во всем, — вырвалось вдруг у Маронга, и он поспешил замять неловкость: — Не то чтобы я не признавал его силу, просто всякое бывает, и Танеси — кан уже один раз… — Тут в мыслях у него промелькнул какой‑то жутковатый образ тотального разрушения. — Ладно, забудь. А знаешь что, Трикси — кан? Я пойду с вами! — оживился вдруг он. — У меня уже второй год обучения, я дважды отправлялся на заготовки. Один раз к океану, другой — во внутренние долины. К тому же мне пора снова сходить, а то кормить перестанут.

От такого напора я даже растерялась. Чего это с ним, правда?

— Ты так говоришь, как будто тебе кто‑то запретить может, — принужденно засмеялась я. — Здесь, вроде бы, свободный набор в группу?

— Ну да, — повеселел он.

Остаток урока он отрабатывал овеществление теплых, мягких и к тому же светящихся спиралей, а я внимательно прислушивалась к его ощущениям через купол и пыталась повторить. Но ничего не получалось, пока под самый вечер за плечом у Маронга вдруг не материализовался незнакомец — среднего роста, худощавый, с острым, почти треугольным подбородком и серыми глазами необыкновенной красоты. Волосы цвета мокрого пепла, самые темные из всех, что я видела прежде в Лагоне, были коротко острижены сзади, а вот по обеим сторонам лица длинные пряди спускались едва ли не до плеч. Голову он ничем не прикрывал и носил черное трико с очень узким и длинным серебристым шарфом.

— Сильнее, Игамина — кан, — произнес незнакомец бесцветным голосом и безжалостно выкрутил у Маронга волосы, намотав их на пальцы.

В следующую секунду спирали вдруг завращались с невероятной скоростью и вспыхнули очень ярко. А я нащупала то самое ощущение, точку контроля — не у Маронга, а у серого типа.

Чувство невесомости за миг до того, как создаешь иллюзию.

Вот оно.

— Кто это был? — тихо спросила я. Незнакомец удалялся неторопливо, стряхивая с пальцев налипшие светлые волоски.

Маронг старательно заправил чудом уцелевшие длинные пряди за ухо, а затем и вовсе спрятал под шарф — от греха подальше, видимо.

— Ран. Итасэ Ран, подмастерье, — уточнил он и поежился. От него повеяло холодом и тщательно запрятанным страхом.

А я осознала внезапно, что Маронг — неплохой парень… даже очень хороший, ответственный и добрый — покушался на мою честь не от легкой жизни. То, что мне пока довелось отхватить от мастера Лагона, — так, безобидные розыгрыши. Возможно, потому что я была ему нужна для каких‑то загадочных целей. Ученики держались в стороне, но только благодаря заступничеству Тейта. Но слишком от многих тянуло чернотой безысходности и затаенной злостью. Похоже, к младшим здесь относились жестко. Значит, надо учиться как можно усерднее, чтобы уметь за себя постоять.

Создать что‑то путное до вечера у меня так и не получилось, но нужный путь я нащупала — то самое состояние невесомости. Псионические учебники его игнорировали, нигде ни о чем подобном не упоминалось. Моделирование и конструирование развивало навыки, но только в рамках конкретной ступени. Экзамены были стандартные, задания — одинаковые для всех. Считалось, что выше своей головы не прыгнешь. Сумел в детстве найти верный способ создания иллюзий, скажем, второй ступени — значит, твой предел — максимум третья, даже после получения диплома, хоть тресни.