Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

— Слышала, конечно, — склонила она голову к плечу.

— Она учится у мастера Ригуми. Делает успехи, — с гордостью произнес рыжий, глянув через плечо, но почти разу же повернулся к Нэккен. — Здорово, конечно, только завтра я отправляюсь на заготовки. Одну ее не оставлю. Ты ведь понимаешь, почему. Сообразишь для нее чего‑нибудь в дорогу? Надежное, чтобы мне лишний раз не отвлекаться на мелких айров. И ещё… — Тейт запнулся, будто в сомнении; я чувствовала, что он лукавит, но хозяйка дома, кажется, принимала этот спектакль за чистую монету. — В общем, там будут неприятные люди. Ты понимаешь, о ком я. И мне хотелось бы, чтобы все выглядело хорошо. Деньги есть, не волнуйся.

Нэккен уставилась на меня снова, теперь задумчиво и оценивающе, как скульптор разглядывает необработанную мраморную глыбу. Я видела свое отражение в ее зрачках — фарфорово — белое лицо, черные, ничего не выражающие глаза, слишком темные и длинные по меркам Лагона волосы. Нечто среднее между красивым имуществом и диким зверьком.

Незавидная роль.

— Ты хочешь произвести впечатление? — прямо спросила Нэккен, обращаясь, разумеется, не ко мне.

— Да, — уверенно ответил Тейт. — Ты нужна как художник и творец. Никто другой не справится. Ты такая единственная.

Мне захотелось рассмеяться. Настолько по — идиотски я себя не чувствовала давно. Самое глупое, что рыжий вообще‑то почти не врал, а хвалил Нэккен и вовсе с искренним жаром, такое не подделаешь. И она велась — глупо, как может только по уши влюбленная женщина.

— Что именно нужно?

Он сдержал торжествующую улыбку, но мысленно буквально завопил от восторга. Ему хотелось развернуться и обнять меня — это грело душу… И поцеловать Нэккен — вот уж без чего можно было бы и обойтись.

— Два костюма, сапоги. И белье, три пары. А потом, когда вернемся, сделаем что‑то, по — настоящему впечатляющее, — произнес Тейт, склонившись ней мягко и текуче.

Нэккен рефлекторно облизнула губы.

— Впечатляющее… О да. Представляю. Они от зависти изойдут, Тейт, я обещаю. Такой добычи Лагон ещё не видел.

— И не увидит. Я лучший, — произнес он небрежно. И теперь уже Нэккен рассмеялась, тихо и с тщательно скрываемой нежностью.

Я держалась исключительно на биокинезе, усмиряющем бешеное сердцебиение, и на жестком самоконтроле псионика, воспитанного самим Эрнаном Даймондом. До кузины Лоран с ее кукольно — невозмутимым личиком не дотягивала, но и этого хватало. К счастью, Нэккен, как и все талантливые профессионалы, погружалась в работу с головой и не отвлекалась на личные — и лишние — чувства. Она поставила меня на постамент, заставила раздеться до белья и осмотрела со всех сторон. Затем сделала призрачный слепок моего тела и отпустила.

Жутковато было смотреть на собственную полупрозрачную копию, которую странная красноволосая женщина безжалостно мяла пальцами, вдавливая в «тело» мелкие бусины.

Рыжий стоял за плечом у Нэккен, наблюдая за каждым ее движением. Я сидела на постаменте, наспех одетая, в перекосившемся шарфе, и чувствовала себя преданной и брошенной, хотя и осознавала прекрасно, что Тейт делает все правильно. Если эта дамочка — действительно один из лучших портных и, вероятно, неплохой маг, то лучше не провоцировать конфликт. Сейчас она мало того что не стала ревновать, но ещё и загорелась искренним желанием утереть нос мнимым противникам рыжего и одеть «добычу» на зависть всем.

«Он хитрый, — витали угрюмые мысли. Я отмахивалась, но куда там. — Хитрый, умный и хорошо знает природу женщин. Мною он тоже манипулирует?»

Вспомнилось некстати, что Тейт никогда не лгал напрямую. Но ведь телепата и эмпата обмануть можно только правдой, искренностью без тени сомнения. К тому же манипулировать рыжий может и неосознанно, по привычке, добиваясь поставленной цели любыми методами. Как сейчас, с Нэккен… Такую модель поведения нельзя распознать с помощью сверхчувств, нужно обращать внимание на объект — то есть на себя в данном случае. И на последствия.

Внезапно Тейт повел носом и нахмурился.

— Там, на улице, кто‑то есть. Пойду гляну. Присмотрите тут друг за другом?

— Пусть только попробуют сунуться в мой дом, — безмятежно откликнулась Нэккен. Бусины в ближайшей к выходу вазе стеклянно зашелестели; было такое чувство, точно они поднялись плотной волной к горловине и хищно замерли.

Рыжий обернулся ко мне вопросительно. Я замешкалась с ответом — не ожидала, что придется так быстро выйти из роли живого имущества.

— Буду поглядывать по сторонам. У вас, к счастью, не так много сильных эмпатов и телепатов, способных спрятаться от купола четвертой ступени.

— Ничего не понял, если честно, — улыбнулся он. — Но звучит убедительно. Я быстро вернусь.

Я только успела моргнуть, как его силуэт смазался — не магия, просто очень быстрое движение. Сверкнули бусины у входа, смыкаясь. Мы с портнихой остались наедине. Та ещё ситуация, если задуматься… Впрочем, размышлять как раз некогда, если Тейт действительно кого‑то учуял. Сперва надо сделать рассеянный купол четвертой ступени, чтобы покрыть все пространство до самого туннеля и заодно проверить, не спрятался ли кто‑то в жилище.

Это получилось на удивление легко. Не пришлось даже скрещивать щиколотки, чтобы соединить энергетические каналы, и сосредотачиваться. Купол развернулся мгновенно, стоило принять волевое решение. Раньше такое проходило только с первой и редко второй ступенью, но теперь… Результат вынужденных тренировок сказался, может? Мне ведь поначалу приходилось выкладываться круглые сутки, причем по максимуму. Да и сейчас рискую сворачивать эмпатию, только когда остаюсь наедине с Тейтом.

— Значит, ты тоже кое‑что умеешь? — внезапно спросила Нэккен. Откровенной недоброжелательности она не излучала. Так, всего понемножку — любопытство, опаска, подозрительность, зависть. И, что самое смешное, прикидывала, пойдет ли ей черный цвет волос и придутся ли Тейту по вкусу такие перемены в имидже.

Тут мысли ее словно споткнулись и начали ходить по кругу. Понравится или не понравится, что скажут ребята в мастерской, не посмеется ли сам рыжий, одобрит ли учитель, а вот Ниса говорила, что темные волосы не пойдут…

«Да она же ещё совсем девчонка, — дошло до меня с запозданием. — Ровесница Тейта или даже младше. Лет семнадцать — восемнадцать, не больше».

Я обвела взглядом сверкающие подземные покои, по — новому воспринимая обстановку. Да — а, это не драгоценная сеть паучихи — соблазнительницы, а убежище девушки, только — только вышедшей из подросткового возраста. Бусины, которые горками лежат повсюду — не элемент продуманного интерьера, а творческий беспорядок. Из них она и создает костюмы, потому и разбрасывает, где попало. А защищается от врагов, как может — с помощью того же податливого материала, с которым привыкла иметь дело.