Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

Если подумать, это ужасно мило.

— Кое‑что умею, — с улыбкой подтвердила я. Купол был спокоен и прозрачен, как озерцо в безветренный день. И в глубине плавали только две рыбы — мы с Нэккен. — Достаточно, чтобы защитить себя даже тогда, когда Тейта рядом нет.

Девчонке не понравилось, как непринужденно прозвучало его имя, и она взялась за работу с удвоенной силой. Полупрозрачный «манекен» уже был покрыт бусинами почти целиком — густо — алыми и гранитно — серыми, неброскими.

Через полторы минуты любопытство одолело неприязнь, и Нэккен снова обратилась ко мне:

— А правда, что ты раскатала в пыль компанию Маронга? И он у тебя теперь на побегушках?

Надо же, как забавно сплетни преображают реальность. Игамина вряд ли порадуется, если узнает, что у него теперь репутация немногим лучше «идиота» — Тейта.

— Не совсем. Сначала мы и вправду не совсем поладили. Но затем оказались в одной мастерской, и мастер Ригуми назначил его моим куратором. Так что Маронг меня в некотором роде опекает.

Нэккен задумчиво перевернула «манекен» и подперла голову кулаком, разглядывая свое незаконченное творение.

— Радуйся, что к Тейту попала. Повезло так повезло. Другие бы с тобой не церемонились.

— Я ценю его отношение, поверь.

— Ты так говоришь, словно у тебя выбор был — остаться с ним или нет.

Я вспомнила предложение Оро — Ича, превратившее меня в глазах мастеров из бесправной «добычи» в ученицу… и промолчала. Незачем девочке знать такие подробности.

Тем временем Нэккен приступила к финальной части работы. От прикосновений загорелых намозоленных пальцев бусины медленно размягчались, а затем превращались в жидкость. Поверхность покрывалась рябью, как вода от сильного ветра, загибалась в складки — и застывала плотным и мягким материалом с сатиновым блеском.

Дизайн производил впечатление, ничего не скажешь.

Жесткий широкий пояс, сложная драпировка на груди и плечах, имитирующая шарф — накидку, узкие брюки, а на бедрах — несколько причудливо свернутых и перевитых между собою полос ткани разной ширины, этакое подобие асимметричной короткой юбки.

— Как тебе? — спросила Нэккен таким тоном, словно ожидала в ответ услышать восторженные стоны на грани экстаза.

«Поступать рационально», — напомнила я себе и, излучая в пространство восхищение, разразилась пышными похвалами, задействовав весь доступный лексикон:

— Прекрасно, восхитительно, изумительно, ошеломительно, уникальный дизайн, наверняка потрясающе мне идет, в жизни не видела ничего подобного! — м — да, маловат у меня запас комплиментов. Но девчонке, кажется, хватило, поэтому я рискнула добавить: — Кстати, а там есть застежки? Как его надевать?

Нэккен послала мне убийственный взгляд, но все‑таки показала потайную «липучку», которая цеплялась намертво, а раскрывалась, только если потянуть за ниточку изнутри, под горловиной.

На второй костюм красивого черно — зеленого оттенка с кучей столь же непрактичных драпировок ушло чуть больше часа. Нэккен явно устала, а я, честно признаться, заволновалась. Тейт как сквозь землю провалился. Один раз купол среагировал на кого‑то у самого входа в подземелье, но это оказалась ложная тревога. Ближе к утру, когда заказ был уже готов, а мы с хозяйкой, утомленные ожиданием и сонные, валялись на одной перине и пили сильно разведенную шергу, Нэккен жаловалась на подмастерьев, которым приходилось отдавать десятую часть заработка, и на дороговизну материала. Я внимала и сочувственно кивала.

Тейт замер у входа, разглядывая нас, и поспешно задавил непристойную фантазию, когда столкнулся со мной взглядами.

Правильный выбор. Купол‑то ещё не свернут.

— Там кто‑то был, — объяснил он, уже расплатившись с Нэккен за работу. — Похоже, что из мастерской Аринги. Я уловил ее запах, очень слабый, и ещё парочку незнакомых. Пытался преследовать, но этот, который следил, оказался слишком ловким. У вас все спокойно прошло?

— Гм…

Я вспомнила незнакомца, так и не решившегося спуститься в убежище Нэккен, и промолчала. В конце концов, это могло и померещиться с недосыпа.

— Ну, как тебе она? — поинтересовался Тейт жадно, когда мы выбрались из зарослей травы и под светлеющим небом направились к дому. Походка у рыжего снова стала неровной, пружинящей, а движения — резкими.

— Милая девочка. Делает красивые вещи.

— И все? — коварно сощурил он темные глаза. — Ничего спросить не хочешь?

О, я хотела. О том, правда ли они любовники, хотя ответ очевиден. И сколько у него таких подружек в Лагоне, собирается ли он знакомить меня со всеми подряд, зачем ему, шрах побери, такой гарем…

Но я промолчала. И даже купол почему‑то свернула до минимума, чтобы не подслушать случайно мысли.

Домой мы вернулись часа за три до того, как надо было выходить. Вроде, и спать некогда, и ждать долго. Мне удалось немного подремать, пока неугомонный Тейт метался по всем этажам в поисках полезных мелочей, упущенных раньше. Голова после короткого сна стала тяжелая, но чашка шерги покрепче взбодрила не хуже кофе. Уплетая пасту из фуубе, намазанную на хлебцы, я машинально отметила, что почти не скучаю по привычной еде. Мелькнула мысль о шоколаде, но быстро исчезла.

Забавно. Выходит, когда на первом месте — проблема выживания и адаптации, на вкус пищи становится если не плевать, то что‑то вроде того.

Место сбора находилось за пределами холма, на дороге из светлого камня. Многие подошли заранее. Собралась толпа, человек двадцать — в основном, парни и девушки постарше, хотя затесалась среди них и одна мелкая шкодливая девчонка лет тринадцати, восторженно завопившая при виде Тейта. Выяснилось, что ее зовут Айка и они вместе учатся у одного мастера, в ложе направляющих удар… Что ж, вероятно, с ней лучше не связываться, если там все в равной степени буйные.

Мастер Аринга понравилась мне с первого взгляда.

На полголовы выше Тейта, стройная, в строгом темно — сером костюме, она немного напоминала тетю Глэм восточным разрезом глаз и чувственными губами. Даже мысленный фон казался отдаленно знакомым… или где‑то мы уже сталкивались? Единственное серьезное различие — папина сестра никогда не стригла волосы настолько коротко, оставляя только серебристый ежик. Из‑за прически сильно выделялись скулы. Глаза Аринга так густо обводила синим, что верхние веки выглядели опухшими, а светло — серая радужка становилась голубоватой.

— Новенькая, значит, — улыбнулась мастер приветливо, не показывая зубов. Мысли ее были защищены, но не слишком хорошо, навскидку — среднее между второй и третьей ступенью. — Что ж, добро пожаловать. Пока держись рядом с Тейтом, запоминай, что он рассказывает о живности и травках. Голова у этого парня варит, что бы ни говорили в Лагоне, — добавила она, с одобрением глянув на рыжего, а затем спросила вдруг: — А как в вашем мире принято здороваться? На побережье кланяются, поджав ногу. Тоже что‑то забавное?