Дарья Кузнецова - Симбиоз

Прервав поцелуй, Сур переместился ниже, придерживая меня одной рукой за талию и вынуждая прогнуться, чтобы ему было удобнее ласкать губами мою грудь. А вторая его ладонь сместилась ещё ниже, даря откровенную и уже совсем бесстыдную ласку.

В сладком дурмане, окутавшем мой разум, вяло шевельнулась одинокая мысль, что приличные девушки на первом свидании даже не целуются. А я, судя по поведению, просто феноменально неприличная девушка, если позволяю такое мужчине, которого знаю всего пару дней.

Увы, своё чёрное дело эта мысль сделала, не позволив мне окончательно сгинуть в затягивающем водовороте наслаждения. Я вдруг очнулась и задохнулась от стыда, упёрлась обеими руками в плечи чужака, пытаясь отстранить его от себя, и с трудом выдохнула:

— Сур, остановись, пожалуйста!

Не знаю, что бы я делала, если бы он не обратил на это внимания. Возможности сопротивляться его силе у меня не было, да и, если совсем уж честно, добрая половина меня (кажется, даже больше половины) была категорически против прекращения такого приятного занятия. Наверное, если бы мужчина настоял на своём, начатое дело было бы доведено до логического конца; но тот послушался.

— Что случилось? — настороженно спросил он. Голос прозвучал хрипло и жарко, и отозвался в моём теле новой волной возбуждения, так что пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон.

— Так нельзя, — тихо и жалко всхлипнула я. — Это… неправильно.

— О чём ты? — совсем уж растерянно уточнил Сур, обеими руками приобнимавший меня за бёдра. Ноги были ватными, и я обеими руками вцепилась в рубашку на его груди, чтобы не упасть.

— Прости, я… не могу, так нельзя, это всё… я почти совсем тебя не знаю!

— Причём здесь это? Я же вижу, тебе нравится. Нравлюсь я, мои прикосновения тебя возбуждают. А мне нравишься ты. Что не так?

— Понимаешь, я… зечики бы меня побрали, — пробормотала я невнятно, уткнувшись лбом в грудь мужчины. Настолько глупо я себя не чувствовала, кажется, никогда в жизни. — Я не то чтобы против секса до свадьбы, я против секса без любви. Звёзды! Нет, я понимаю, как это глупо, наверное, звучит, но… понимаешь, я ещё никогда и ни с кем… Ну, то есть, никогда не была с мужчиной в этом смысле. И я мечтала, чтобы первый раз всё было… красиво? Нет, зечики меня поберите, куда уж красивее‑то! Но… с любимым мужчиной. То есть, не со случайным знакомым, которого я знаю всего два дня, на первом свидании, а… с каким‑то более серьёзным чувством, чем простое физическое влечение. Прости, я… надо было сразу прекратить! Но я так увлеклась, всё было так чудесно. Я представляю, как по — идиотски это выглядит с твоей стороны, но я… не могу. Не прощу себе. То есть, конечно, я утрирую, но… — я запнулась, понимая, что начинаю нести форменный бред. Чувствовала, как отчаянно горят от стыда уши и щёки, и радовалась, что Сур этого хотя бы не видит. — Прости меня, я… дура, да?

Мужчина несколько секунд молчал. Ждать от него понимания и сочувствия я, по — хорошему, не имела права. Выругался бы, послал, — это была бы вполне ожидаемая и далеко не самая худшая реакция. Но он не ругался, не отпихивал меня и не пытался продолжить начатое, и я замерла, ожидая вердикта.

— Это какой‑то обычай твоей родины? — задумчиво проговорил он.

— Ну… да, можно сказать и так, — нервно шмыгнув носом, проговорила я.

— Ты молодая, красивая, физически и морально полностью зрелая женщина, и при этом в самом деле ни разу не соединялась с мужчиной? Это тоже какая‑то странная традиция?

— Скорее, следствие предыдущей и образа жизни, — свободнее вздохнула я. — Понимаешь, я с детства жила на том корабле, на котором мы летали. Люди, с которыми мы там находились — они моя семья, и хоть не родня по крови, но… в общем, как‑то возможности не было соблюсти главное условие.

— Очень странная традиция, — протянул Сур. — У нас эмоциональная привязанность — это повод для создания постоянной пары, а для удовлетворения потребностей и желаний тела она совершенно не обязательна.

— Ну… можно сказать, каждый раз, вступая в отношения, мы надеемся, что это — та самая постоянная пара, с которой мы не расстанемся до конца жизни. То есть, конечно, не всё человечество так себя ведёт, но… скажем так, я отношусь к сторонникам подобного мировоззрения.

— Забавно, — тихо хмыкнул он.

— Прости меня, ладно? — в очередной раз попросила я. — И спасибо, что выполнил своё обещание, и действительно остановился. Мне очень повезло, что ты такой разумный и опытный; другой бы, наверное, прибил от избытка чувств.

— Убивать за отказ от соединения? Это вряд ли, — со смешком ответил он и чуть отстранился, спокойно помогая мне привести одежду в порядок. То ли он как‑то видел в темноте, а то ли обладал достаточным опытом для совершения этого действия на ощупь. — Но желания продолжить общение точно не возникло бы. Когда я обещал вернуть тебя обратно по первому требованию, я, конечно, подразумевал совсем не это, но особенной трагедии тут нет. Я раздосадован, и ощущения тела сложно назвать приятными, но от них можно легко избавиться.

— Каким образом? — полюбопытствовала я прежде, чем сообразила, насколько неприличным может казаться мой интерес.

— Обыкновенно — схожу в место свиданий. Это…

— Я догадалась по смыслу, — прервала я.

Только что выправившееся после несостоявшегося скандала и спокойного объяснения настроение с шумом и воображаемым грохотом рухнуло о несуществующий здесь пол. Мне было чудовищно обидно, что Суру настолько откровенно наплевать, со мной эту ночь провести или с какой‑то совсем уж посторонней женщиной.

Я пыталась объяснить себе, что понимала это с самого начала, и именно поэтому его остановила, и минуту назад ощущала себя ужасно виноватой и мечтала провалиться сквозь землю от стыда перед мужчиной за такой грандиозный облом. И злилась — уже на себя, — что веду себя как пресловутая собака на сене. Даже честно пыталась представить вариант, который бы меня полностью устроил, и не находила. Если бы он настоял на своём — я бы всё равно сердилась, если бы рассердился и обиделся — чувствовала себя виноватой и искренне переживала. А если бы начал клясться в любви с первого взгляда — просто не поверила бы!

Может, стоило всё‑таки наступить на горло этому принципу и спокойно позволить Суру всё и сразу?

Ну да, можно подумать, в этом случае мне сейчас было бы легче! Хотя… по крайней мере, тогда не было бы этого отвратительного ощущения неудовлетворённости.

И после этого мужчины жалуются на женскую логику… Они‑то с ней встречаются только иногда, а нам с такой приходится жить!

В общем, до дома мы добрались в тягостном молчании. Вернее, тягостным оно было только для меня, а Сур был вполне спокоен; надо ли говорить, как это раздражало!