Wednesday13 - Просто Кэрол

Вошел учитель. Я сосредоточилась на уроке, краем глаза продолжая наблюдать за Леви. Она показалась мне чрезвычайно интересной, и я даже почувствовала прилив новых сил.

После третьего урока я вышла в туалет глянуть в зеркало и накрасить губы. Все были на завтраке, который я принципиально проигнорировала. Жутко хотелось забежать к Клайду в кабинет и сделать какую-нибудь глупость, скажем, по-дурацки хихикая, подскочить сзади и закрыть ему глаза ладонями. Отгоняя от себя все эти навязчивые мысли, я достала из сумки учебник химии и принялась листать его, облокотившись на раковину и ничуть не заботясь своим странноватым местоположением, да еще и напевая себе под нос. Я искренне надеялась, что моего терпения хватит еще хотя бы на несколько часов.

Открылась дверь крайней кабинки, и оттуда выскользнула Леви. Она подошла ко мне, заглянула через плечо.

— Неплохо поешь, надо будет как-нибудь послушать тебя серьезно и подобрать хороший аккомпанемент. А это фетиш такой — читать химию в сортире?

— Да я даже не читаю на самом-то деле. Я пытаюсь забить голову чем-нибудь, — вдруг честно ответила я.

— А что в ней?

— Мой парень, — я захлопнула учебник. — И правда, глупо получилось. Пошли?

— Ты не хочешь рассказать мне?

Я взглянула на часы.

— Когда? Перемена уже заканчивается. Сейчас прозвенит звонок.

— А тебе не наплевать?

Поразмыслив, я сообщила:

— Наплевать.

Новенькая потянула меня за рукав.

— Ну, тогда чего ты стоишь?

— А мимо охранника нормально проскочим?

— О, не проблема! Я пообщалась с ним сегодня с утра на тему его коллекции оловянных солдатиков, он очаровательный малый.

— Фрэнк? У него коллекция солдатиков?!

— Ну да. Он сходит с ума по Наполеону и всему, что с ним связано. Так ты идешь?

— Наполеону… не знала. А? — Я тряхнула головой, состыковывая образы усатого пожилого охранника вечно с газетой в руках и одного из величайших полководцев в истории этого глобуса. — Да, иду!

Мы пошли в парк. Всего две трамвайных остановки, мы решили добраться пешком. Вчерашним дождем умыло всю аллею из кленов, тихо и ненавязчиво греющее солнце заставляло на контрасте с прохладой деревьев кожей ощущать присутствие радуги где-то за спиной, стоит только повернуть голову. Я щурилась на него, жалея, что не взяла темные очки, и при этом это было именно то исключительное солнце, на которое почти можно смотреть незащищенным взглядом — поистине волшебный дар, снисходящий на людей лишь осенью. Листья падали, замысловато кружась, и ложились на мокрый асфальт. Они прилипали к нему, и мне вспоминались гробовые плиты. Один листок, желтый с красным контуром, запутался у Леви в волосах. Она достала его и осторожно положила между страницами учебника.

Мы купили булочки, причем я свою слопала сразу, а Леви раскидала все тут же слетевшимся голубям, не взяв в рот ни кусочка. Потом она облизала пальцы, задумчиво вздохнула и вновь заговорила:

— Так что там с твоим парнем?

Я отвлеклась от созерцания умильно беседующей на скамейке, мимо которой мы шли, пары похожих друг на друга седых старичков. Мне сразу вспомнилась статья из научного журнала о том, что, если жить долго с одним и тем же человеком половой жизнью, микрофлоры становятся почти идентичными. Общие бактерии, как это классно. Гораздо больше сближает, я думаю, чем подпись, поставленная под марш Мендельсона. Вообще, это гораздо более романтично.

— А, ничего особенного. Ты видела нашего учителя, который ведет факультативы по физике?

— Кажется, еще нет.

— Шатен такой, волосы длинные и вьются. Ну так вот, мы с ним вроде того… вместе.

Если Леви и удивилась, то виду не подала. По крайней мере, возмущена она точно не была.

— Он тебе нравится?

— Очень.

— Это здорово. Вы спите?

— Нет.

— Почему?

Я сунула руки в карманы и сердито шмыгнула носом. Вот хотела бы я знать, почему.

— Не складывается пока. Мгновение ловим.

Леви серьезно на меня уставилась.

— А разве оно не сейчас, когда вы вместе? Мгновение? Что тогда ты собираешься ловить, как не его?

Я пнула пустую банку. Не рассчитала силы, она улетела на добрых тридцать футов вперед и врезалась в бордюр, чуть не убив голубя. Я мысленно выругалась. Потом спохватилась и выругалась вслух. Леви вновь подняла на меня полные насмешки глаза.

— Легче стало?

— Чуть-чуть. Знаешь, а ведь ты права.

— Я всегда права.

— Не удивлюсь, если так.

Мы прошли до конца аллеи и свернули обратно.

— А что ты там говорила о моем пении? — спросила я. На самом деле, этот вопрос интересовал меня довольно давно, но я не решалась задать. Леви задумчиво куснула ноготь на безымянном пальце.

— Голос у тебя классный. Я бы поработала с таким.

— А ты… эм… имеешь отношение к музыке?

— Я играю на гитаре с восьми лет. Родители настояли, но тут наши вкусы с ними сошлись. Правда, не сразу, — девушка сдвинула пепельного цвета брови, глядя куда-то в одно ей известное прошлое. Я подумала, что не у меня одной желания родителей — сплошной геморрой. — Приходи ко мне сегодня вечером или завтра с утра. Если хочешь петь, конечно, не в нужнике с химией в руках, а серьезно. Я думаю, у тебя такая возможность есть.

Я даже не знала, что сказать.

— Лев, спасибо тебе огромное! Знаешь, я… я вроде всегда этого хотела. Ну, петь, — кажется, я начала слегка заикаться.

— «Вроде». Это самая главная наша проблема. Мы вроде хотели. Когда-то. Не позволяй себе так думать. Хоти, даже если это противоречит инстинкту самосохранения.

Мне показалось, что эти слова прозвучали, словно самое главное правило моей жизни, наконец озвученное. Как гимн, надпись на знамени, под которым не стыдно навсегда закончить свой путь. Лев, Лев, где же ты была раньше…

— Ты всегда всех так идеально понимаешь? И вообще, у тебя много друзей?

— Понимаю многих, друзей у меня нет абсолютно, — Леви грустно улыбнулась. — Я сама себе друг. А о том, о чем говоришь ты, я просто знаю по собственному опыту.

— Мы похожи?

— Именно.

— Вот и я думаю. Жизни похожи.

Мы немного прошлись молча. Добрели до пруда, покидали кусочки земли в воду в надежде испугать лебедей. Леви чуть не свалилась за ограду. Лебеди нас высокомерно игнорировали. Не удержавшись, я рассказала ей и про наши с Клайдом отношения, и про родителей, и про Джоэла, и про обреченность. Она слушала внимательно, не перебивала. Сцепив хрупкие белые пальцы, она сидела неподвижно на замерзающей траве, пока я, захлебываясь в эмоциях, то вскакивая, то начиная нервно расхаживать взад-вперед, выкладывала ей все, что так долго копилось. Меня не колыхало, что мы знаем друг друга всего пару часов. Леви была хорошей. Это был уже второй прекрасный и хороший одновременно человек, раньше я таких не встречала.