Wednesday13 - Просто Кэрол

— Инопланетяне? — спросил Клайд. Я кивнула. Он тоже помахал.

— Мои, — пояснила я, разворачиваясь и направляясь снова внутрь клуба. — Возвращаются обратно домой.

Клайд остался стоять. В воздухе повисло напряжение, граничащее с умопомешательством. Он смотрел на меня в упор, не отрываясь.

— А ты? Ты остаешься? — Он спросил это, четко разделяя каждое слово.

«Я не жалею ни о чем хотя бы потому, что это бессмысленно».

— Я — да.

— Лев, скажи мне, ты нормальный человек?

Ответом была холодная тишина. Носок легкой туфли нетерпеливо постукивал по асфальту. Испанка откинула со лба пепельные волосы и снова уставилась на шоссе, как волк на луну. Того и гляди завоет.

Я поплотнее закуталась в светло-сиреневый свитер крупной грубой вязки, поджала под себя ноги и отвернулась, обиженно выпятив нижнюю губу. Только Леви могла, придя вместе со мной в четыре утра домой, растолкать меня уже в семь сорок и сообщить, что мы едем к ее сестре в пригород. И избежать долгой и мучительной смерти.

Как бы там ни было, автобусов в такую рань не наблюдалось за последние полчаса ни одного. Автомобили пролетали мимо нас так редко, что невольно вспоминалась напряженная тишина фильмов о зомби-апокалипсисах. Я сидела на остановочной скамейке, чихала, злилась и повторяла, что еще немного — и мы сваливаем отсыпаться. Лев игнорировала меня и гипнотизировала перекресток своим драконьим взглядом, будто добивалась, чтобы транспорт соткался прямо из воздуха. Она была спокойна, как ледышка с большим стажем работы айсбергом.

— Откуда у тебя вообще сестра за городом? — прервала молчание я, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о своем безнадежно замерзающем юном теле и том, какому институту завещать органы.

— Она отшельница, — Лев вытянула руку, но очередная машина промелькнула мимо. — Живет одна в домике на отшибе, вся в религии.

— Христианка?

— Растафарианство.

— Вау! Она белая?

Лев уставилась на меня взглядом медсестры, со вселенским терпением объясняющей психу, что на шкафу ненамного безопаснее, чем в кровати. Спрут из унитаза все равно может настичь где угодно, когда ему понадобится свежая молодая кровь.

— Ты можешь себе представить, чтобы фамилию Дуарте носил негр?

Я фыркнула.

— Нацистка маленькая. А что у вас, прямо все в семье хрупкие, тощие и рожей напоминающие тень от Снежной Королевы?

Подошел автобус. Все-таки подошел.

— Узнаешь. Пойдем, или ты собралась сидеть тут до вечера?

Мы оккупировали заднее место. Леви села у окна, я улеглась и положила голову ей на колени. Автобус тронулся. Слегка покачиваясь на неудобном сиденье, я успокоилась и задремала.

Мне думалось об отце. Утром, когда мы выходили, он встретился нам в гостиной. Перехватив жесткими сильными пальцами под локоть, папа отвел меня к себе в кабинет. Он выглядел абсолютно расслабленно, только крылья носа дергались да нервно сжимала браслет дорогих часов левая ладонь.

— Кэрол, я не могу объяснить ничем твое поведение. Подробно с тобой все обсудит мама. Ничего, что не знала бы, я тебе не скажу. Только одно, возьму на себя ответственность сообщить: ты ходишь по лезвию бритвы. Я бы на твоем месте этого не делал, поверь мне.

Ничего, что ты не знала бы. Ничего нового. Карты открыты. Я пешка, и я буду принуждена исполнить свою роль в игре. Никто из окружающих, похоже, в этом не сомневается.

Я беспокойно спала вплоть до прибытия на нужную остановку, потом точно так же, пока светлая электричка неизвестного мне номера ползла мимо облезших осин все дальше и дальше от цивилизации. Лев не сомкнула глаз ни разу. Она смотрела в окно, не отрываясь. Ее мысли были явно где-то очень далеко.

— О чем ты думаешь? — не удержалась я, когда нас в очередной раз как-то нехорошо тряхнуло и я на мгновение вынырнула из дремоты.

— По краям рельс лежит мусор. Его количество прямо пропорционально числу мертвых дельфинов Тихого океана, как думаешь?

— Точно.

Лев была в своем репертуаре. Иногда мне чертовски хотелось залезть в эту непонятную голову и глянуть на мир через ее перевернутое мышление.

— Конечная остановка, — сообщил скрипучий динамик.

— Боже, в какую глушь ты меня затащила? — бормотала я, поспешно поднимаясь и ища под сиденьем рюкзак. — Только не говори, что нам еще на чем-то ехать или идти пешком.

— Всего пару минут.

И мы пошли.

Было холодно. Над нашими головами разворачивалась футуристическая картина подсвеченных изнутри грозовых туч, забивших высокое серое небо. Дышалось глубоко и легко. Мозг начал просыпаться.

Я принялась с любопытством осматривать стоящие вдоль асфальтовой дороги косоватые крепкие домики самых разных расцветок и калибров. Некоторые из них были откровенно заброшены, некоторые — не столь откровенно, но явно обжиты новыми, не совсем легальными хозяевами.

— Как, ты говоришь, зовут твою сестру?

— Лиза. Мы пришли. — Последний участок — дальше начинался редкий смешанный лес — был самым странным. Дом был богатым и достаточно большим, но по степени веселой небрежности, которая царила во всем, напоминал большой особняк, оставленный неосмотрительными родителями своим чадам-подросткам, которые по случаю решили закатить вечеринку на весь район. Пока я с любопытством разглядывала фасад крыши, Лев просунула ладонь в щель на стыке досок, из которых сделаны перила, и достала маленький невзрачный ключик. Раздался щелчок, и она подтолкнула меня в открывшуюся дверь.

Первое, что обратило на себя внимание — странный запах, приглушенные звуки регги и три серые кошки, соскочившие со спинки потрепанного полосатого дивана сразу же, как мы вошли. Лев просочилась в комнату за мной, аккуратно прикрыла дверь и потянула меня за рукав вниз, туда, откуда тянулся тот самый странно пахнущий дым.

В подвале — хотя он, надо заметить, был обжит получше нашей гостиной — царил приятный полумрак. На подушке посреди помещения сидела высокая девушка, все волосы которой, кроме челки, были заплетены в тонкие косички. Их цвет варьировался от русого до темно-красного. Напротив спал длинноволосый парень в рваных джинсах. Между ними стояло странное устройство, в котором я с некоторым трудом узнала старый, если не сказать старинный, кальян. В ногах у парня тоже лежал кот, на стене висел совершенно выцветший американский флаг.

— Лиз?

Девушка развернулась, и я поняла, что она гораздо старше, чем я думала. Лет двадцать шесть, не меньше. Она улыбнулась.

— Левиафан! А я знала, что ты идешь. Доброе утро.

Леви сморщила нос. Она не особо любила свое полное имя. Лиза, между тем, поднялась с пола.