Мейси Ейтс - Похищенная страсть

Странно, но она не боялась его, да и вообще ничего не боялась. Прямо скажем, безрассудство с ее стороны, ведь он предстал пред ней сущим злодеем, похитителем и монстром. Но сейчас это не имело значения.

— А сейчас поцелуй, — скомандовал он.

Она кивнула, раскрыв ему навстречу мягкие, опухшие, призывно влекущие губы. И Фелипе наклонился, чтобы поглотить их. Безрассудно с ее стороны быть такой восприимчивой. Ей должно быть противно животное, в которое он превращался. Чудовище, заточившее принцессу во дворце.

Она нужна ему, чтобы наилучшим образом править страной. Более того, теперь его влечет к ней. Он хочет, чтобы она постоянно присутствовала и в его жизни, и в его постели. И не отрицает этого. И поэтому не чувствует вину.

— Мне тебя чему-нибудь научить?

Облизнув губы, она посмотрела на него, и ее темные глаза засияли.

— Да. Научи меня.

Сердце громко застучало, кровь в венах пульсировала. Он отстранился от нее.

— Встань передо мной на колени.

— Пол жесткий, — заметила Брайар.

— Это правда. Сейчас будет удобнее. — Фелипе перенес ее на плюшевый ковер перед кроватью. — Будет ли так удобнее твоим королевским коленям?

Она моргнула.

— Я…

Он взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

— Встань на колени передо мной.

Она сделала это, ему пришлось зажмуриться и стиснуть зубы, чтобы немного пригасить возбуждение. Она даже не дотронулась до него, но этот простой акт повиновения возбудил еще больше, чем активные действия.

— Сними это. — Он указал на халат. — Я хочу тебя видеть.

Дрожащими пальцами Брайар развязала узел, и шелковая ткань соскользнула с плеч. Обнаженная, она предстала перед ним на коленях, черные волосы упали на плечи, очертания фигуры были столь соблазнительны, что он с трудом себя контролировал, так хотелось наброситься на нее, овладеть, прервав эти ролевые игры.

Поскольку она была девственницей, то вряд ли использовала средства контрацепции. Он не воспользовался презервативом в первый раз и не собирался использовать впредь. Он будет только рад, если она забеременеет и, таким образом, ребенком будет привязана к нему навсегда. Не сможет уйти. По крайней мере, это будет нелегко. Ах да, он ведь сын своего отца. Пришлось снова отгонять эту мысль. Запустив пальцы ей в волосы, он притянул ее голову к себе.

— Возьми в рот, — приказал он.

Она смотрела на него непонимающе. Неужели откажется? Ведь именно к этому он ее подталкивал. Может, именно этого и хотел. Переломить ситуацию. Сделать что-то, чтобы ей стало противно. Подобное средство должно существовать.

Но она не отвергла его. Напротив, расположилась удобнее и провела пальцами по всей его длине. Наклонилась вперед, сначала провела языком, потом медленно взяла в рот.

И что бы он себе ни вообразил, все развеялось как дым. Его разум был пуст, тело горело. У нее не имелось абсолютно никакого навыка, и она никогда ничего подобного не проделывала с мужчиной, однако это самый замечательный эротический опыт в его жизни.

Ведь она это делала только для него. Это и есть настоящая близость, нечто особенное, имеющее значение только для него, с ним такого никогда не случалось. Он и не надеялся. Она хотела его так, как никого и никогда в жизни.

Щедро одаривала его. Давала гораздо больше, чем он заслуживает. Ее неопытные руки двигались в едином ритме с губами и языком, доставляя ему удовольствие. Так женщина сделала бы для своего любимого, а не для похитителя. Не для человека, который приказал ей встать на колени и удовлетворить его орально, будто так и надо.

Он больше не мог контролировать себя. Запустив пальцы ей в волосы, заставил ее поднять голову.

— Не так.

Она поднялась с колен, покачиваясь, он притянул ее к себе и снова подарил жгучий поцелуй.

Потом повалил на кровать, издавая стоны наслаждения от прикосновения ее обнаженного тела. Она невероятно мягкая. Совершенная. Нежная. Прекрасная сверх всякой меры.

Не для него.

И он чувствовал себя форменным преступником, удиравшим с места идеального преступления. Это чрезвычайно приятно — владеть чем-то слишком прекрасным, он этого недостоин. Возможно, другие мужчины и почувствовали бы вину. Но не Фелипе. Ведь он настоящее чудовище. И она знала это. И тем не менее желает его.

Он спустился к ее груди, провел языком по соску, втянув его в рот, посасывая. Она застонала от удовольствия.

— Почему ты хочешь меня?

Она посмотрела на него, в темных глазах появилось выражение полного замешательства.

— Что?

— Ты слишком хороша для меня. Слишком мягкая. Почему тебя ко мне влечет? Это неразумно. Я должен быть тебе противен. Ты что, не понимаешь? Я плохой человек. А ты — хорошая девушка. Очень хорошая. Мягкая, хрупкая. И все же набросилась на меня. Это безрассудно.

— Ты попросил меня, — объяснила она. — Я на тебя не набрасывалась.

Вот так просто.

Он принялся за другой сосок, она снова застонала и выгнула спину. А потом он отпустил ее.

— Ты со мной. И мне нужно знать причину.

— Тебе никогда не приходило в голову, что в тебе есть то, чего нет у меня? Ты жесткий, а я мягкая. Ты опасен, иначе говоря, отрицательный персонаж, не так ли?

Она прикоснулась к его щеке, а он, поймав губами ее руку, прикусил зубами за палец.

— Есть немного.

— Может быть, я слишком правильная, и для равновесия мне не хватает твоей отрицательной энергии.

Он раздвинул ей бедра, чувствуя, насколько она податлива.

— Тебе нужна моя темная сторона.

Тяжело дыша, она обхватила его за плечи.

— Да.

А ему нужен свет, исходящий от нее. Но он не озвучил это, поглощенный процессом. Дюйм за дюймом проникал внутрь ее, медленно и осторожно, опасаясь сделать больно. Но опасения быстро исчезли, когда он больше не смог сдерживаться, ощутив насущную необходимость раствориться в ней. Слиться с ее светом.

Тьма стала его постоянной спутницей, зато сейчас он будто стоял на краю пропасти. И только она удерживала его от падения.

Забыв обо всем, Фелипе уткнулся ей в шею, и его настигла вспышка наслаждения, которое могла дать ему только Брайар. Ее ногти впились ему в кожу, сладкий стон, так приятный уху, вырвался у нее из груди. Прижавшись к нему, она достигла пика наслаждения, громко вскрикнув и оставив глубокие следы от ногтей у него на спине.

Следы их свидания невозможно было скрыть. Беспорядок. Прекрасный хаос. Он нашел свою принцессу.

Нет. Свою королеву.

И пока ее тело сотрясали судороги, он, синхронно получая собственное удовлетворение, бросился во тьму, зная, что ее свет останется с ним, когда он упадет на дно.

Следующие несколько дней прошли в бурной деятельности. Брайар почти не видела Фелипе в светлое время суток. Зато ночью! Что это были за ночи!