Никола Ренделл - Да, да, да

— Я не обращала на него внимания раньше. Я всегда так сильно сосредоточена на

шоколаде.

Внезапно я четко улавливаю довольно-таки сильный аромат Armani, что исходит от

меня, чего еще никогда в жизни не происходило. Он слишком резкий для нее? Я что,

пахну как жигало? Так, словно я наткнулся на отдел мужского парфюма в торговом

центре? Господи Иисусе. Что, если мое обоняние тоже не к черту? Наверное, так и есть.

Если я не в состоянии ощущать вкусы, то, скорее всего, не могу чувствовать и запахи. Я

начинаю отступать назад, но как в раз в этот момент она прикасается к моему

предплечью. Я замираю. Ее прохладные пальцы сжимают сильнее.

— Он пахнет довольно приятно на тебе, — я могу чувствовать улыбку в ее голосе.

— На самом деле хорошо.

Черт меня побери.

Но когда этот сексуальный момент между нами может на самом деле превратиться

во что-то большее, во что-то невероятное, нас внезапно прерывает голос Сэнди, моей

секретарши, с другой стороны двери, которая говорит:

— Мистер Раскин! Плохие новости! — она всегда говорит так, словно пальцами

зажимает себе нос. Так делают, когда хотят кого-то разыграть по телефону.

Хватка Лауры на моих руках становится немного сильнее, и я чувствую ее

потребность выплеснуть все свои чувства.

6

— Какие именно, Сэнди? — спрашиваю я. Мой голос звучит хрипло, словно я

только что проснулся, мои слова источают жесткость и тьму, потому что я больше не могу

себя сдерживать. Но Лаура прикасается ко мне первой, словно между нами щелкает

невидимый выключатель. Я слегка прижимаюсь к ней, нахожусь так близко, что мои

мышцы груди слегка приподнимает ее великолепную грудь. В моем разуме создается

образ того, что я так хочу увидеть — ее груди без бюстгальтера, ее лицо, искаженное

страстью. Даже не смотря, что нас разделяет тонкий материал брюк, я все еще могу

ощущать жар, что исходит от ее тела.

— Кажется, что замки не заработают до того момента, пока вновь не дадут

электричество. Это все может затянуться на часы, — кричит Сэди. — Вы там точно в

полном порядке?

Черт побери, это предприятие. Все эти проблемы произошли из-за того, что мы

хотели сделать безопасную комнату для дегустаций, а теперь выходит, что замки не

открываются в чрезвычайной ситуации. Все чертовски непродуманно.

Но с другой стороны...

Лаура стоит, затаив дыхание. Крошечный смешок срывается с ее губ. Она

прижимает ладони к моей груди и сжимает крепко материал моей рубашки в своем

кулаке.

Господи, да.

— Все нормально? — спрашиваю я, шепча ей на ухо, одновременно с этим вдыхая

ее аромат, на самом деле, я делаю большой вдох, наслаждаясь ее запахом в первый раз за

все время нашего знакомства. От нее исходит самый приятный в мире аромат миндаля и

ванили.

Она не отвечает сразу же на мой вопрос. Вместо этого я ощущаю, как ее грудь

вздымается и опадает, и ее тело вновь прижимается к моему.

— Что ты хочешь, красавица, скажи мне? — тихо говорю я.

Ее грудь еще раз вздымается. Затем еще раз опускается.

— Возьми меня, прямо здесь. Прямо сейчас.

Мать вашу, да!

Я беру ее лицо в свои ладони, чувствуя шелковистую и нежную кожу у моих

покрытых щетиной щек. Под моими ладонями я ощущаю, как неистово бьется ее сердце.

— Мы в порядке, Сэнди, — говорю я громче и поглощаю Лауру в поцелуе.

Этот рот. Этот чертовски идеальный рот. Чем сильнее я целую ее, тем сильнее она

отвечает мне на мой поцелуй. Я проскальзываю глубже языком в ее рот, и она позволяет

мне, потому как делает то же самое и со мной. Все еще наслаждаясь чувственным

7

поцелуем, мы оба начинаем снимать одежду друг с друга — она расстегивает мой ремень,

а я ее рубашку.

В то время когда наши руки находятся между нами, стараясь стянуть друг с друга

одежду, я отстраняюсь от нее.

— Знаешь, ты пропустила пуговичку на моей рубашке, — говорю я ей, когда

расстегиваю их за нее.

Расстегнув мой ремень, Лаура начинает расстегивать молнию на брюках.

— Я чувствовала, что это произойдет. Я видела, как ты смотришь на меня. И я

обожала каждую минуту этого.

— Чертовка.

Сейчас я чувствую, насколько болезненно тверда моя длина, все желание, которое

скопилась за эти долгие месяцы, устремилось к моему члену. Я поднимаю ее юбку вверх и

сжимаю пальцами край ее плотных шерстных колготок, которые спускаю вниз по ее

бедрам. Затем я сжимаю ладонями ее бедра, эти чертовски идеальные бедра, и

разворачиваю ее, сделав несколько шагов с ней вперед. Ее шажки крошечные и

неуверенные, когда мы продвигаемся вперед в темноте, ее бедра сжимаются вместе.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — шепчу я, когда наклоняю ее над дегустационным

столом.

— Все, что ты мне можешь дать.

— Будь осмотрительна с тем, чего ты желаешь.

— Я не желаю быть осмотрительной.

Чееерт.

Я резко вхожу в нее во всю длину, потому что она уже чертовки влажная, но Лаура

такая узкая, создается впечатление, что мой член с силой стискивают в кулаке.

— Господи.

Она издает тихий стон — глубокий, жаждущий звук, который мне еще никогда не

удавалось услышать.

Находясь глубоко внутри ее тела, я наклоняюсь и прижимаюсь к ее пояснице своим

телом. Едва слышно выдыхая ей на ухо:

— Тише. Поняла? Не издавай ни единого звука.

Я чувствую улыбку на ее губах; затем она кивает у моей челюсти, и ее руки

цепляются за мои.

Я выпрямляюсь и сжимаю ладонями ее задницу. Затем немного выхожу из ее лона и

с силой толкаюсь в нее вновь.

8

В ответ на мои действия стол издает скрип, когда он продвигается немого вперед на

полу. Говнюк.

Я слышу крохотный смех Лауры, который переходит в тихий стон, когда я ударяю

головкой члена ту самую точку внутри нее. Но этого не достаточно, потому как я хочу

трахнуть ее таким жестким образом, что, скорее всего, стол будет двигаться по всей

комнате. И в этом случае, вся компания услышит нас, вплоть до охранников, которые

стоят снаружи здания.

— Опустись вниз, — шепчу я ей, когда стягиваю с себя рубашку и кладу на пол для

нее, убеждаясь, что Лаура ложится на нее. Нет никакого гребаного шанса, что эта

великолепная женщина будет лежать на голом хреновом линолеуме, когда я буду трахать

ее в первый раз. Когда она разводит свои ноги в разные стороны для меня, я слышу треск

колготок, которые все еще находятся на уровне ее коленей. Черт побери, да! Мать вашу, я

хочу, чтобы она кончила на моем члене. Я хочу трахнуть ее, как можно развратнее.

Но как бы мне чертовски не хотелось вновь войти в ее тело, трахнуть ее со всей

отчаянной нуждой, но в тоже время я хочу испробовать, какова ее киска на вкус. Мне