Джулия Милтон - Влечение сердца

– Что толку заниматься тем, от чего все равно нет проку? – жаловалась она по утрам Мари.

Однако Мари категорически с этим не соглашалась.

– Нет, нет, вам нельзя бросать тренировки! Знаете, у меня в первые несколько недель тоже не все получалось. Одно дело – любительские прически, и совсем другое – профессиональные. Одно время мне даже хотелось все бросить и сбежать куда подальше. Однако мой преподаватель всегда меня успокаивал и говорил, что главное – побольше практики. И тогда количество рано или поздно перейдет в качество. И вот, с неделю назад, я наконец-то сделала несколько удачных стрижек и почувствовала, что его слова начинают сбываться!

– Искренне за тебя рада, Мари, – улыбнулась Луиза. – Но боюсь, что занятия с мистером Коннором не приносят мне никакой пользы. Как ты выразилась, в случае со мной количество навсегда останется лишь количеством.

Но Мари возразила:

– Неправда! С приездом доктора вы стали меняться на глазах. Окрепли, повеселели, стали уверенней в себе. У вас даже цвет лица стал иным! Что ни говори, а доктор Коннор уже принес вам большую пользу.

И Луиза не нашла, что возразить.

Однако видеться каждый день с Джереми становилось все тяжелее. Несмотря на все старания, Луизе так и не удалось окончательно выбросить его из головы. Напрасно она повторяла себе, что не может страдать из-за предателя и труса. Что Джереми хладнокровно отмел ее чувства как ненужные и способные принести одни неприятности. Что карьера для него важнее всего и что он никогда не пожертвует безупречной деловой репутацией ради любви.

Джереми продолжал упорно сниться ей ночами. Каждую ночь.

Тогда, словно бы в отместку, Луиза стала с ним капризной и раздражительной. Каждое занятие она притворно заявляла, что ей больно, неприятно, щекотно, что она устала или просто не хочет выполнять то или иное упражнение. Однако Джереми оставался равнодушен к любым ее выходкам и никогда не оставлял подопечную в покое прежде, нежели она выполнит все его требования.

– Ты безжалостен! – восклицала в подобных случаях Луиза, нехотя подчиняясь. – У тебя камень вместо сердца. Разве не видишь, что я устала и не могу пошевелить ни рукой, ни ногой?

– Насчет ног я согласен, – спокойно заявлял в ответ Джереми. – А вот твои руки, душечка, должны еще немного потрудиться.

– У меня ломит все тело!

– Не преувеличивай.

– Но я действительно больше не могу!

– Можешь. И лениться я тебе не позволю. Иначе весь мой многодневный труд пойдет насмарку.

– Ты думаешь только о себе, а не обо мне, – бросала Луиза новое обвинение.

– Если бы это было действительно так, я не стал бы возиться с тобой и нашел бы себе более покладистую и благодарную пациентку, – парировал Джереми. – Зато ты, кажется, окончательно потеряла желание вновь когда-нибудь встать на ноги.

– Ничего подобного! Я хочу выздороветь как никогда.

– А раз так, – усмехался Джереми, – то изволь еще немного потрудиться, дорогая.

И Луиза, в очередной раз собственными же словами загнанная в тупик, покорялась.

Так день за днем проходили в бесконечной перепалке и обмене колкостями. Уже и не верилось, что не так давно молодые люди без труда находили общий язык. Луиза больше не восхищалась Джереми, она его ненавидела. И не столько за каждодневные унижения, сколько за то, что тот без спросу занял место в ее сердце.

Впрочем, и Джереми, в свою очередь, стал ироничен и насмешлив, обращаясь с ней, словно с маленькой взбалмошной девчонкой. Казалось, еще чуть-чуть, и он попросту возьмет да и отшлепает ее, как непослушного ребенка. От прежней почтительности, едва ли не преклонения, не осталось и следа.

Отношения же между Луизой и Чарльзом по-прежнему балансировали на грани хрупкого равновесия. Муж по-прежнему много времени проводил вне дома и мало – с женой. Эмилия, уже без Клэр, стала регулярно появляться в их доме. И, странное дело, отныне ее визиты все чаще совпадали с часами, которые Чарльз не посвящал работе.

Луизу это приводило в бешенство, однако пока она не решалась открыто бунтовать. Один раз она, правда, приказала дворецкому сказать, будто ее нет дома. Тогда Эмилия попросту заявила, что в таком случае хочет видеть Чарльза, и провела с ним несколько часов наедине в гостиной. И все это время Луиза, вне себя от бешенства, была вынуждена отсиживаться в своей комнате.

С тех пор Луиза больше так не рисковала и неизменно встречала и провожала Эмилию сама, не позволяя ей даже на минутку оставаться тет-а-тет с Чарльзом. Хотя порой, прислушиваясь к их непринужденной беседе, в которой зачастую не принимала участия, она ощущала себя неловко, третьей лишней. И все же ради этого даже переносились занятия с Джереми.

Но как-то раз миссис Смит, по просьбе Луизы вышедшая передать мистеру Коннору, что у Луизы гости и сеанс массажа придется отложить на несколько часов, вернулась с взволнованным видом.

– Мистер Коннор отказывается переносить тренировку, – шепнула она на ухо Луизе. – Он говорит, что вы должны немедленно явиться.

Луиза сердито прошептала в ответ:

– Передай, что в этом доме распоряжаюсь я, а не он. Я приду позже, когда Эмилия уедет.

Миссис Смит кивнула и вышла. Однако вскоре, встревоженная, вернулась обратно.

– Мистер Коннор говорит, что если вы сейчас же не явитесь, он сам придет за вами. Мол, нельзя же бесконечно нарушать график. Это не на пользу вашему здоровью.

Луиза почувствовала, как в ней закипает ярость. Нет, Джереми положительно обнаглел! Сейчас она ему покажет, где его место.

– Спасибо, миссис Смит. Я сама поговорю с ним.

Придумав какой-то благовидный предлог, Луиза покинула гостиную. У нее есть около пяти минут, пока экономка будет разливать чай и разносить пирожные. А значит, Чарльзу и Эмилии не удастся побыть наедине.

Джереми поджидал ее в соседней комнате. Луиза сразу же обрушилась на него.

– Что вы себе позволяете, мистер Коннор? Я же ясно сказала, что у меня гости.

Говорила она негромко, боясь, как бы их не услышали в гостиной. Однако в ее голосе слышалось едва скрываемое бешенство.

Джереми спокойно отозвался:

– Знаю. Но это не повод пропускать занятие. Неужели ты относишься к Эмилии лучше, чем к собственному здоровью?

Луиза нервно крутанула колеса коляски.

– Ты ничего не понимаешь. Я должна быть там…

– Боюсь, что слишком хорошо понимаю. И не одобряю твоих действий.

Луиза с вызовом вздернула подбородок.

– А мне плевать на твое мнение. Ты всего лишь мой лечащий врач. И не тебе читать мне нравоучения.