Кэтрин Феллоуз - Леонора

Лорд Олвенли и мистер Рошфор неодобрительно посмотрели на него, а граф сказал:

– Барни, ты должен мне двадцать пять фунтов!

– Знаю, знаю! Этот проклятый Герой все-таки выиграл! Саймон утром сообщил мне эту новость, едва я продрал глаза! – Он вскинул бровь. – Но кого же вызывает Эверард? Или это секрет?

– Финчли… Если он, конечно, не одумается, – ответил мистер Рошфор.

– А я все размышлял, говорить ли тебе об этом, – сказал мистер Барнторп. – Он стал таким чудаковатым с тех пор, как эта красотка подцепила его на крючок. Но его нужно остановить! Я готов быть твоим секундантом!

– Ни один здравомыслящий человек, который видел тебя утром, не возьмет тебя в секунданты! – Граф усмехнулся. – А кроме того, я его еще не вызвал. Мы только обсуждаем этот вопрос.

– В вопросах чести на меня всегда можно положиться! – возразил мистер Барнторп.

– Нет, нет и нет! – Мистер Рошфор покачал головой. – Положим, ты, Барни, еще способен встать рано, но тебе не отличить один конец пистолета от другого, потому что зрение возвращается к тебе лишь в середине дня!

Мистер Барнторп принялся оправдываться, а граф, улыбнувшись, завел с сэром Генри разговор на другую тему.

Не так-то просто было уклониться от вызова Финчли на дуэль. Никто не поверил бы, что граф способен промахнуться, а стрелять в воздух и вовсе было немыслимо – это означало признать себя виноватым. Понимая, как трудно избежать победы на дуэли, он размышлял, насколько долго ему удастся затянуть с вызовом. Его военные подвиги были хорошо известны, чтобы кто-либо усомнился в его храбрости, но уже и так его поведение широко обсуждается! Он заметил в глазах Олвенли тень удивления, когда сменил тему разговора.

Покидая с другом клуб, мистер Рошфор мрачно произнес:

– Напрасно мы пришли.

– Действительно, момент для посещения выбран нами не очень удачно.

– И что ты будешь делать?

– Если мне все-таки придется его вызвать, нужно будет просто промахнуться.

– Можно выстрелить в воздух и на этом покончить с этой историей. С твоей репутацией незаурядного стрелка не ранить такую крупную дичь, как Финчли? Нет, этот фокус у тебя не пройдет… Впрочем, этого я и ожидал, – добавил он. – Ты околачивался вокруг Лондона, угрожая пистолетом добропорядочным горожанам, а потом, оказавшись в самой гуще общества, решил, что никто ничего не узнает!

– А что такого ужасного произошло? Ты с самого начала предрекал мне и смерть, и всяческие несчастья. А самое плохое, что на самом деле случилось, – это слухи, которые распустил обо мне Финчли, но, как я и говорил, им никто не верит. Если бы не совесть, которая запрещает мне застрелить его, у нас вообще не было бы никаких проблем.

– Прошу прощения! Проблемы не у нас, а у тебя! Сейчас, когда приезжает моя мать, я не намерен ни во что вмешиваться. Пойду-ка я лучше к Марии и леди Констанс и сообщу им эту приятную новость.

– Заодно передай Леоноре, что я ее люблю! – воскликнул граф и зашагал под дождем.

Мистер Рошфор прибыл в дом Ревеллов почти одновременно с дамами, которые только что вернулись из поездки по магазинам и раздевались в холле, стряхивая с капоров капли дождя.

– Пропали! – сокрушалась леди Констанс, глядя на промокшие страусиные перья. – Ни одного завитка! Такой отвратительной весны еще не бывало! Изо дня в день дождь, дождь и дождь! А ведь мы выбежали из магазина и сразу в ландо. Кучер забыл принести нам зонты.

Мистер Рошфор поцеловал ей руку и в знак приветствия коснулся губами свежей щечки Марии, которая застенчиво ему улыбнулась.

– Мы ждали вас только к вечеру.

– Я тоже так думал, но у меня есть для вас невеселые новости. Решил сообщить их вам как можно скорее.

Леонора вскинула на него испуганные глаза:

– Какие новости?

– Приезжает моя мать…

– Посмотреть на нас? – усмехнулась Леонора. Леди Констанс устремила на нее уничтожающий взгляд.

– Но мы так ждали вашу дорогую матушку! – заверила она мистера Рошфора. – Естественно, она желает познакомиться с Марией… Наверное, она забыла, что мы были с ней знакомы в юности. – Она улыбнулась. Леди Констанс всегда покровительствовала простоватой мисс Мэри Уэбберли, хотя та вышла замуж за самого богатого человека в графстве. – Собственно, я хотела встретиться с ней как можно скорее, потому что собираюсь устроить небольшой вечер для объявления вашей помолвки, и нам нужно с ней вместе составить список гостей.

Вот так сюрприз! Мистер Рошфор задержал дыхание. Он лелеял надежду пригласить особо близких родственников и знакомых, после чего намеревался сразу отправиться в свадебное путешествие, чтобы избежать обычной шумихи и суеты. И только теперь понял, что у матери его невесты совершенно иное представление об их свадьбе.

Прежде чем он сообразил, что ответить, пожаловал мистер Барнторп, промокший до нитки.

– Он к Саймону, – сказал дамам мистер Рошфор. – Уведу его в библиотеку, чтобы он вам не мешал.

– О господи, я же не предложила им закусить! – спохватилась леди Констанс, когда они ушли. – Леонора, скажи скорее Уилкинсу, чтобы он позаботился о них.

Но Уилкинс был где-то в глубине дома, развешивая для просушки ротонды и плащи, поэтому Леонора сама прошла по коридору в библиотеку. На пороге ее остановил доносящийся оттуда разгоряченный голос мистера Барнторпа:

– Я всегда находился в самой гуще сражения! Просто возмутительно, что этот Эверард считает, будто только простолюдины способны проснуться рано утром!

– Но ведь он не просил, чтобы ты был его секундантом! – возразил мистер Рошфор. – И нечего болтать об этом по всему городу! Ты навредишь ему больше, чем Финчли. Эверард сам о себе позаботится, и твоя помощь ему не нужна. Понять не могу, как ты сумел пробраться в члены клуба «Уайтc»!

В полном смятении Леонора застыла на месте. Секундант! Эверард и Финчли! Значит, лорд Эверард намерен драться на дуэли. Сам по себе этот способ разрешения конфликта ее возмущал, но казался еще более отвратительным, когда силы противников были неравными. Для такого превосходного стрелка, как лорд Эверард, дуэль с Финчли станет обыкновенным убийством!

Леонора вернулась в холл и с такой силой дернула за сонетку, что на вызов примчался не только Уилкинс, но и дворецкий, и, передав им распоряжение матери, она поспешила к себе, чтобы написать еще одно письмо графу. Поскольку на этот раз речь шла не о ее личных чувствах, письмо было написано быстро и тут же отправлено, и она стала с нетерпением ожидать результатов.

Но случилось так, что письмо попало в руки графа только на следующее утро, когда он уже полностью спланировал предстоящий день. Он появился у Ревеллов лишь на третий день, и к этому времени Леонору уже терзали смешанные чувства. Первый порыв справедливого негодования прошел, но она отказалась выходить из дома, опасаясь, что он нанесет визит в ее отсутствие. Когда остальные члены семьи вернулись с прогулки домой радостные и оживленные, она в душе винила графа за то, что была лишена этого удовольствия, поскольку все время была дома, а он так и не показался. Она стала медленно закипать.