Робин Доналд - Любовники поневоле

— Ты даже не представляешь, как я этому рада, — ответила Сейбл, отгоняя от себя соблазнительную картину: вот он моется под душем, блестящий от воды, со стекающими струями по загорелой коже…

Улыбка его была необыкновенно завораживающей — харизматичной, cлегка удивленной и, что окончательно вывело ее из себя, понимающей, будто он читал ее мысли…

Кейн сдернул с кровати покрывало, и она выпалила:

— Я сказала тебе, что застелю постель сама! — Она смотрела на него, желая, чтобы он ушел из ее комнаты, дал ей передохнуть от своего подавляющего присутствия, чтобы она смогла собраться с силами для защиты…

— Тогда увидимся через двадцать минут.

Сейбл взглянула на свои часы. У нее есть время принять душ, распаковать вещи и застелить постель.

Взяв полотенце, она вошла в ванную, но лишь для того, чтобы застыть на месте. Одна стена ванной комнаты была полностью стеклянной! С чувством легкого опасения Сейбл подошла к прозрачной стене и выглянула наружу. Ванная была полностью скрыта от посторонних глаз. Ее невозможно было видеть из других частей дома. Сейбл перевела взгляд с пустынного моря на каменистый мыс.

Суровая величественная скала возвышалась над бушующей поверхностью безбрежного океана. И вновь душа Сейбл возликовала, наполнившись ощущением неукротимой энергии дикой природы, нескончаемого конфликта земли и воды.

Может быть, поэтому Кейн выбрал именно это место для своего дома?

— Нет, — вслух сказала она и тряхнула головой, словно отметая от себя эту мысль.

Это означало бы, что у них есть нечто общее, а она знала, что это не так. Все, что происходило этим невероятным днем, свидетельствовало о том, что у них нет ни общих ценностей, ни общих убеждений, ни общих устремлений. Ничего.

«Кроме физического влечения», — с отвращением к своей слабости напомнила она себе.

Сейбл приняла душ, стараясь не намочить голову, потому что не хотела смущать саму себя, появившись перед Кейном с мокрыми волосами… Однако на комоде обнаружила фен в еще нераспечатанной упаковке.

Кто его купил? Кейн? Она усмехнулась, затем помрачнела.

— Я мыла голову только сегодня утром, — словно объяснила она своему отражению в зеркале и завязала свои черные волосы в конский хвост. Затем натянула на себя джинсы — еще одну удачную покупку из ее любимого секонд-хенда. Все еще было жарко, поэтому она надела топ темно-розового цвета, с большим округлым вырезом. Поколебавшись, решила не пользоваться косметикой, чтобы показать Кейну свое пренебрежение его мнением насчет ее внешности.

«Вот разве что самый легкий? Ну, если только…» — подумала она.

К тому же Сейбл прибегала к макияжу не только для того, чтобы подчеркнуть черты лица. Это был своего рода невидимый щит, за которым она пряталась. Но на этот раз она действительно нанесла на лицо минимум косметики — слегка припудрила лицо и накрасила губы губной помадой такого же цвета, как ее топ.

Гордо вздернув подбородок, Сейбл вышла из комнаты.

Дверь в гостиную была открыта.

— Точно в назначенное время, — ласково произнес Кейн, взглянув на вошедшую Сейбл. — Вино? Или что-нибудь покрепче? Или опять безалкогольный напиток?

— Не откажусь от вина, спасибо, — кивнула Сейбл, разозлившись на себя за то, что внутри у нее вспыхнул огонь, когда она увидела Кейна в джинсах и футболке, подчеркивавшей его мощные плечи.

Чтобы скрыть громкий стук сердца, подступившего куда-то к горлу, она вышла на широкую деревянную веранду. Стеклянные двери были такими большими, что гостиная и веранда казались одним целом, и, хотя отсюда открывался такой же вид, как из ее спальни, веранда была защищена от всех ветров.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказал он из-за ее спины. — Это вино сделано из «вионье» — сорта винограда еще нового для Новой Зеландии.

— Спасибо, — пытаясь упорядочить свои лихорадочные мысли, Сейбл взяла бокал.

Непринужденный разговор! Ей нужен непринужденный разговор.

Попробовав вино, она как можно более беспечным голосом произнесла:

— Очень приятное на вкус. Это с твоего виноградника?

— С одного из них, — небрежно бросил он.

Она вспыхнула, и Кейн внезапно почувствовал досаду оттого, что не продумал свой ответ.

Да, ему повезло в жизни. Он рос в богатой семье, причем с твердыми принципами, и родители с малолетства учили его, что главные ценности человека — это честность и труд. Но что бы с ним было, если бы он был лишен родительской поддержки и каких бы то ни было моральных принципов? Нет, конечно, алкоголизм отца Сейбл не оправдывал ее попыток вымогательства. Или того, что она приняла бриллиантовое кольцо от Брента, который показался ей такой легкой добычей.

А могла бы она увлечь его самого своей странной холодностью?

«Вряд ли», — мрачно подумал он и уже совсем другим тоном произнес:

— У меня есть несколько виноградников.

— Производство вина — это хобби богатых людей, — колко заметила она.

Он пожал плечами:

— Не обязательно. Я знаком с несколькими виноделами, у которых за спиной нет ничего, кроме страстного увлечения этим делом и тяжелого труда. И некоторые прекрасно справляются: создают престижные марки вин, даже конкурируют с крупными производителями на этом рынке.

Невольно заинтересовавшись, Сейбл спросила:

— У тебя такие марки? Престижные?

— Пока да, но мой винодел предлагает различные планы развития, поэтому посмотрим, куда мы сможем двигаться дальше. А ты, кроме организации мероприятий, хочешь еще чего-нибудь в жизни?

Сейбл подняла бокал в безмолвном тосте.

— Надеюсь, настанет время, когда я буду жить спокойно, — сказала она и тут же пожалела о своих словах.

Черная бровь язвительно изогнулась.

— Ты совсем лишена амбиций, и желание твое может легко исполниться. Все, что тебе нужно, — это не поддаваться соблазнам.

Она коротко улыбнулась:

— Действительно, как все просто. Только есть небольшая проблема.

Секунду помолчав, он холодно спросил:

— Какая же?

— Похоже, ты очень быстро делаешь выводы. — Сейбл встретила его взгляд не моргнув глазом. — Я не собираюсь больше делать глупостей. Но откуда мне знать, что ты не найдешь в моем прошлом еще какой-нибудь предполагаемый грех и не заставишь меня делать что-то еще, чего я не хочу?

— Это зависит от того, что ты еще натворила, — возразил он с убийственной холодностью. — Как тебе удалось убедить Френшэма возвратить деньги, которые ты увела у его клиентов?

Сейбл почувствовала, что все ее тело окаменело. Значит, он узнал и об этом. Но как? И когда? Проверял ли Кейн ее тогда, когда говорил лишь о подделке документов?

«Скорее всего», — с горечью осознала Сейбл. А она, как дура, попалась в ловушку, продолжая хранить молчание, чтобы сберечь остатки гордости. И чего добилась? Кейн окончательно уверовал в то, что она — мошенница.