Робин Доналд - Любовники поневоле

Должно быть, она уснула, потому что, очнувшись, увидела себя уже в другом месте.

— Что?.. — произнесла она, не понимая, где находится.

— Все в порядке. Я просто перенес тебя в твою постель.

Теперь он говорил отстранение, будто мысли его были где-то далеко. Этот жест отвержения больно кольнул ее, но это было и хорошо. Лучше уж она проснется завтра утром одна, чем будет вынуждена столкнуться к ним лицом к лицу после вместе проведенной ночи. Это было бы более интимным, что временное слияние тел.

Но здесь, в своей спальне, Сейбл не могла уснуть. Завернувшись в простыню и слушая приглушенный звук прибоя, она лежала, стараясь упорядочить свои смятенные мысли и чувства.

То, что у них произошло с Кейном, не имело ничего общего с торопливым, не приносящим удовлетворения опытом, который был у нее когда-то с Дереком. Несколько поцелуев, быстрых прикосновений, а затем совокупление — и все это за несколько минут, — заставляло ее поражаться, почему люди придают такое большое значение столь приземленному акту?

И вот теперь Кейн… Сначала он был благороден, почти нежен, словно понимал, что все это для нее впервые. И он заставил ее почувствовать, что за ней ухаживают, о ней заботятся… А затем Кейн пробудил в ней дикое и необузданное желание. И она так жаждала отдаться ощущениям, которые проснулись в ней, что утратила всю свою сдержанность!

Щеки ее покраснели, когда она вспомнила о том, что полностью отдалась ему, ощутив его запах, его тело, вкус его кожи, и совершенно потеряла голову в порыве страсти. Это было страшное потрясение, подобное новому рождению.

«Успокойся! — молча посмеялась она над собой. — Ты всего лишь занималась любовью. Люди занимаются этим постоянно, и это ничего не значит, если нет никаких чувств».

А Кейн не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Возможно, он таким образом цинично утверждал свое превосходство над ней? Да, конечно, он убедился в том, что она первой достигла оргазма, и сам получил удовлетворение лишь после того, как она в конвульсиях забилась в его руках. Кейн умнее, чем Брент, и гораздо жестче его. Возможно, он хотел заставить ее влюбиться в себя, чтобы она стала более покладистой? И таким образом ему будет легче убедить Брента, что все надежды его напрасны.

Да, с горечью осознала она.

Не в силах уснуть, она встала с кровати, ощущая приятную боль во всем теле, и подошла к стеклянной стене. Отдернув занавески, она взглянула на высокие пенистые волны, бьющиеся о берег. Луна еще не взошла, но яркая полоска, светлеющая на горизонте, свидетельствовала о скором ее появлении. Небо было безоблачным, и яркие звезды посылали свой призрачный свет на море и землю. Легкий ветерок шелестел листьями огромных деревьев, обступивших дом, и стволы их серебрились в сумраке ночи.

Сейбл постояла немного, пытаясь обрести душевное равновесие, найти какое-то решение, но перед ней вставали все новые и новые вопросы. И тут она заметила какое-то движение на пляже.

«Это Кейн», — мгновенно поняла она, и сердце ее сжалось. Прищурив глаза, она жадно всматривалась в силуэт его мощного тела на фоне мерцающего под звездным светом моря.

Значит, он тоже не спал.

Торопливо задернув занавески, Сейбл скользнула в кровать, ожидая, что Кейн скоро вернется в дом. Наконец она услышала тихий стук двери и, словно его возвращение удовлетворило какую-то первобытную потребность, живущую в ней, мгновенно уснула.

На следующий день, войдя в гостиную, Сейбл почувствовала аппетитный запах жареного бекона. Гостиная, совмещенная с кухней, также служила и столовой.

Кейн повернулся, когда она вошла. Красивые черты лица его казались жесткими в сумрачном утреннем свете, рот был твердо сжат, серые глаза пронзили ее насквозь.

— Доброе утро, — сказал он. — Надеюсь, ты любишь яичницу с беконом?

— Очень, спасибо тебе. — Голос ее звучал превосходно: сдержанно, размеренно. В нем не было срывающихся ноток, которые так поразили ее прошлой ночью.

Настороженно и заинтригованно она наблюдала за тем, как он уверенно расхаживает по кухне.

— Ну и замечательно. Предпочитаешь позавтракать здесь или на веранде?

— На веранде, — без колебания произнесла она. Ей требовалось открытое пространство. — Скажи, где находится посуда, и я накрою на стол.

Слава богу, что в жизни есть рутинные дела и непринужденный разговор, который заполнил вакуум напряженного молчания! Поинтересовавшись у Кейна, где находятся соль и перец, Сейбл принялась расставлять тарелки, чашки и блюдца, затем разлила сок по бокалам. Это немного успокоило ее.

Но время от времени в ней вспыхивали яркие воспоминания о прошедшей ночи, пробуждая безудержные эмоции и ощущения, от которых она хотела бы избавиться. Кейн же был совершенно спокоен: ведь, без сомнения, такое у него было сотни раз!

Он оказался хорошим кулинаром. Яичница с беконом была очень вкусной.

— Ты выглядишь взвинченной, — спокойно заметил он, садясь напротив нее за стол.

Аппетит ее сразу пропал.

— Я просто не знаю, как полагается себя вести после совместной ночи с мужчиной, который откровенно не любит меня. К тому же подозревает в совершении преступления. — Она с усилием выпалила последние слова. — Прости, если я веду себя неподобающим образом.

Он приподнял бровь:

— Жалеешь об этом?

— Да, я не перестаю думать о том, что прошедшая ночь была самой большой глупостью, которую я сделала в своей жизни.

— Но ведь ты уже наделала много глупостей. — Тон его был беспристрастным. — Вряд ли ты станешь отрицать то, что совершила мошенничество.

— Да, было бы глупо отрицать. — Сейбл постаралась скрыть боль за натянутой улыбкой. — Но то, что ты силой вовлек меня в эту ситуацию, делает тебя таким же преступником, каким ты считаешь меня.

— Я не использовал шантаж, чтобы завлечь тебя в свою постель.

С неохотой Сейбл произнесла:

— Согласна.

— И если ты хочешь сказать, что больше не желаешь заниматься со мной любовью, то я уже принял такое же решение, — сказал он, скрывая свой взгляд под опущенными ресницами. — Тост?

— Спасибо. — Она снова спасена! Но ей еще рано расслабляться. — Какой вкусный тост. Где ты научился готовить?

— Моя тетя считает, что каждый мужчина должен уметь приготовить завтрак, а также прекрасный салат.

— Мудрая женщина. — Наверное, это мать Брента? Но Брент, кажется, жил на одних гамбургерах, иногда переходя на бананы.

Кейн натянуто улыбнулся:

— Когда погибли мои родители, я переехал жить к тете и Бренту. И у нее появилась возможность обучить меня своим твердым правилам.

Потрясенная, Сейбл подняла глаза.

— Понятно. — Теперь понятно, почему он так опекал своего кузена. Он стал ему как родной старший брат!