Вера Армстронг - Быстрый танец

Мужчина неловко повернулся и застонал от боли.

– Ах, Александр, мне так грустно оттого, что это случилось с тобой! – проговорила Корделия и нежно коснулась его руки. Боже, пусть скорее заживают его раны!

Это движение не укрылось от Арчибальда, он улыбнулся и дружелюбно сказал:

– Ты – замечательная девушка…

– Что уж во мне такого замечательного? Любая, окажись она на моем месте, принесла бы тебе бульон или сок.

– Э, нет! Никого больше я бы не впустил сюда. Кроме тебя.

Корделия знала, что Александр говорит правду.

Мужчина закрыл глаза. Почему? От боли или просто от усталости?

– Корделия, и ты сможешь сидеть вот так рядом со мной всю ночь? – Рука Арчибальда еще сильнее сжала ее пальцы.

– Я буду здесь, пока ты не уснешь.

– Спасибо!

Вот чего ей не требуется точно, так это его благодарности. Но то, что ей действительно необходимо, находится далеко за пределами возможного…

Первые лучи солнца осветили кабинет, а Корделия так и не сомкнула глаз. Она посмотрела на спящего Александра, ей захотелось убрать с его лица волосы и прижаться губами к его щеке. Но вдруг он проснется? Да и как Александр отнесется к такого рода вольности с ее стороны? Что он может подумать? Ее подопечный спал, его грудь ровно вздымалась, звук дыхания был спокойным.

Корделия пересела из кресла на диван, расположилась в ногах у Арчибальда-Александра. И тут же к ней самой на колени запрыгнул ворвавшийся в дверь Бенджамин. Так было уютно, когда щенок пригрелся и уснул.

Мужчина открыл глаза, когда луч солнца упал точно в изголовье дивана.

– Доброе утро! – поприветствовала его Корделия. Она постаралась, чтобы голос звучал свежо и бодро. Тем более что утро действительно выдалось замечательное, да и Александр выглядел куда лучше вчерашнего. Здоровый цвет лица почти восстановился. Его глаза казались отдохнувшими. На подбородке и щеках за ночь отросла черная щетина. И вообще вид у него, как показалось Корделии, был невероятно мужественный и привлекательный.

Он чуть приподнял голову от подушки.

– Корделия, неужели ты всю ночь была здесь?

– А как же! Иначе бы ты стал среди ночи работать!

Арчибальд в ответ только улыбнулся, а когда заметил сидящего на коленях у девушки щенка, сказал:

– Вижу, ты и о подкреплении позаботилась. Вас двоих не переспоришь!

Бенджамин соскочил на пол, подбежал к изголовью дивана и встал на задние лапы. Когда Арчибальд погладил его по голове, щенок умудрился лизнуть нового хозяина в щеку. Сцена была очень умилительная.

– Корделия, мне до сих пор не верится, что ты пришла ко мне…

– Почему не верится?

– Ну, мы ведь знаем друг друга так мало времени.

– Оказалось, что вполне достаточно. Кроме того, Леокадия уверяла, что ты нуждаешься во мне. Так уж вышло, что прежде мало кому требовались мои забота и внимание…

Корделия уселась в кресло и вытянула стройные ноги.

Арчибальд следил за каждым ее движением.

– Скажи мне, у тебя когда-нибудь были серьезные отношения с мужчинами?

Девушка в ответ просто пожала плечами.

– Не знаю. В общем, нет. Да, я была влюблена в семнадцать лет…

– В садовника?

– Да, в того, что служил у нас во дворце, я тебе уже рассказывала. Правда, я немножко соврала кое в чем. Ему было не семнадцать лет, а все двадцать четыре. Он первый посмотрел на меня, как на женщину. Парень обрезал розы, в то время как я проходила мимо по дорожке сада и почувствовала такой взгляд, что… Короче, я решилась с ним заговорить.

– Мужчина в двадцать четыре года должен понимать, какое влияние он может оказать на неопытную девушку.

– Садовник этого не понимал, и мы расстались. Ему мало было поцелуев, он хотел большего. Когда я ему резко отказала, он стал преследовать меня, говорил грубости, короче, стал мне крайне неприятен.

Арчибальд хмыкнул и после некоторого молчания произнес:

– Корделия, а ведь я немногим лучше того садовника. Признаюсь, как только я тебя увидел, мне сразу захотелось затащить тебя в постель.

Девушка посмотрела на чувственный рот Арчибальда, на его полуприкрытый одеялом мужественный торс. Но разве можно сказать этому человеку то, что она о нем думает? Губы ее дрогнули.

– Александр, ты самый искренний из всех людей, которых я когда-либо встречала.

– Корделия, я должен тебе еще кое в чем признаться, – сказал Арчибальд, затем с трудом приподнялся на диване и спустил ноги на пол. – Я не искренний, а очень даже плохой человек. Обманщик я! Обманщик и плут. А пока… вот что. Понимаешь, мне надо принять душ. И побриться. Да и мало ли что еще сделать. – Арчибальд-Александр поскреб себя по щетине, вздохнул. – Я все еще… частично в той одежде, в которой занимался бегом, от меня несет потом и больничным антисептиком. Мне надо поменять повязки.

– Тебе обязательно нужна помощь!

– Ты хочешь помочь мне принять душ? – ехидным голосом спросил Арчибальд. Он хотел было улыбнуться, но лицо его исказилось гримасой боли. – О черт!

Уронив голову на руки, он запустил пальцы в волосы.

Бедный, подумала Корделия. Как бы я хотела прижать его голову к своей груди.

– Я не знаю, что мне делать! Плечо жутко болит, да и рука, а главное – обидно. Как я мог не почувствовать заранее нападения. Почему не остановил этого негодяя?

Корделия присела рядом и нечаянно соприкоснулась с ним своим коленом.

– Александр, я понимаю, ты себя чувствуешь ужасно, но ведь это могло случиться с каждым.

Мужчина глянул искоса на девушку и с горечью возразил:

– Это меня как раз и не успокаивает.

– А что тебя может успокоить?

– Тебе не нужно это знать, Корделия, – отвел в сторону свой взгляд Арчибальд-Александр.

– Так что может тебя успокоить, говори!

– Не заставляй меня в этом признаваться. Понимаешь, я не лучше садовника из твоего дворца.

– Нет-нет, ты не такой!

– Такой, уверяю тебя…

– Нет, ты на себя наговариваешь! – Корделия так ласково посмотрела при этом на несчастного мистера Карпентера, что в его глазах моментально отразилась вся ее нежность. Они вместе думали об одном и том же: как хорошо им было в мгновения, когда они целовались, танцевали, гуляли и бегали по Линкольн-парку.

Арчибальд поднялся с дивана.

– Ну как? Все в порядке?

– Да, Корделия. Сейчас я уже обойдусь без твоей помощи.

– А завтракать ты будешь? Я могу все принести в кабинет.

– Это не по мне, не такой уж я инвалид. Пойду в кухню, и Леокадия накормит меня. Если хочешь, присоединяйся к моему завтраку. Бенджамин, вперед!

Даже ходить по квартире было для Арчибальда большим испытанием. В кухню он вышел бледным, на лбу выступила испарина. Чтобы одолеть кусок омлета с беконом ему потребовалось с четверть часа времени.

Леокадия с жалостью смотрела на своего хозяина и предлагала ему лишь одно – вернуться в постель и там уже выпить сок. То же самое говорила и Корделия, но Арчибальд-Александр никого не слушал.