Сидни Моултон - Воплощение мечты

— Не надо говорить за меня, что я хочу! — гневно выкрикнула Мишель и, чтобы задеть его побольнее, вытерла рот тыльной стороной ладони. — Ты не мог бы выключить свет? — светским тоном спросила она. — Я устала и хочу спать.

Мишель хочет избавиться от вкуса моих губ, от моего запаха, подумал Конрад, но будь я проклят, если допущу, чтобы все так скверно между нами закончилось после того, как мы снова встретились. Если она хочет, чтобы я покаялся в своих прошлых грехах, я готов. Я приму от нее любое наказание, в разумных пределах, конечно.

Конрад выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Первые несколько секунд слышалось лишь их дыхание, затем звук расстегиваемой «молнии», когда он снимал джинсы, и шум проехавшего мимо мотеля грузовика. Жалобно скрипнула кровать под весом его тела.

— Да, я до сих пор не говорил об этом, но это еще не означает, что я не понимаю, насколько был не прав, расставшись с тобой без единого слова, — сказал Конрад, когда устроился на этом неудобном ложе. — Я хотел поговорить с тобой об этом с той самой минуты, когда узнал, что ты развелась и собираешься приехать в Кингстон, чтобы помогать своему отцу. Я хотел извиниться перед тобой за то, что сделал. Я только не знал, как к этому подступиться.

Мишель услышала в словах Конрада отзвук слабой надежды. Каждое его слово, каждое непреднамеренное действие свидетельствовало о его силе и преданности, о его внутреннем благородстве. Что, если он признается во всем и попросит у нее прощения? Сможет ли она простить его? Снова доверять ему? Без взаимного доверия они не смогут строить свое будущее.

Но Конрад должен сказать, что брал у отца Мишель деньги, может, даже вернуть их ему. Для Мишель это крайне важно, иначе она не смогла бы встречаться с ним дальше.

— Я каждый день раскаивался в том, что сделал, в течение всех пяти лет, — продолжал Конрад. — Я не оправдываю себя, а лишь пытаюсь объяснить: я был молод… задолжал огромную сумму за учебу в университете. У меня фактически не было ни цента за душой.

Несмотря на ту честь, которую, как считал твой отец, он оказал мне, индейцу, взяв к себе на работу, зарплата моя была мизерной. Я не мог… не был готов завести семью. Вначале я хотел встать на ноги, заработать репутацию и немного денег, чтобы обеспечить приличный уровень жизни.

— Ты, несомненно, добился своей цели, — с легким сарказмом отозвалась Мишель. — Самое интересное, что с твоими способностями ты мог бы достичь всего этого без особого напряжения. Почему ты не хочешь признать, что жена и ребенок просто мешали бы тебе вести определенный образ жизни? Ты хотел спать со мной без каких-либо обязательств с твоей стороны, не хотел ничем обременять себя и иметь возможность уйти в любое удобное для тебя время.

Это была ошибка молодости, грустно подумал Конрад, и я был наказан за это. Несмотря на то что я очень хотел Мишель, брак был мне не нужен. К сожалению, я слишком поздно понял, что заблуждался на этот счет.

— Ты права, — признал он. — Я был еще незрелым, эгоистичным, себялюбивым. В то время я, возможно, был таким, как ты говоришь. Когда твой отец пришел ко мне и сказал, что, если мы будем продолжать встречаться, ты не окончишь университет, мне казалось, что он нашел удачный выход для нас обоих. Я думал, что если уйду… и начну строить свою жизнь, как хотел, и дам тебе возможность делать то же самое, то мы, может, снова встретимся, когда настанет подходящее время для этого.

Аккуратно разложив все по полочкам, он бросил меня, даже не подумав о том, как я буду чувствовать себя после его внезапного ухода! — возмутилась Мишель. А теперь он хочет вернуться, словно ничего особенно не случилось и я не страдала все эти годы, безуспешно пытаясь залечить глубокую душевную рану, которую он нанес своей «ошибкой молодости».

— Ты, наверное, шутишь! — с горечью воскликнула Мишель. — После того как ты ушел, не сказав ни слова, и взял…

Она вовремя прикусила язык, но Конрад ухватился за конец ее фразы.

— Что? — сердито спросил он. — Что я взял?

— Мое сердце, — ответила Мишель первое, что пришло в голову.

Мишель злилась на себя за глупый ответ, благодаря которому выглядела жертвой.

— Каким это образом, интересно, если не прошло и года, как ты вышла замуж за другого? — ехидно осведомился Конрад. — Если ты любила меня, то эта любовь оказалось короткой.

И он еще обвиняет меня?! — оторопела Мишель.

— Если хочешь знать, я вышла за Роберта Паркера тебе назло, — заявила она. — Поэтому брак продлился недолго.

Этот мерзавец получил то, от чего я отказался… возможность сделать тебя счастливой, подумал Конрад. И он проворонил этот шанс.

— Послушай, — сказал он, — может, тебе станет легче, если я скажу, что для меня всегда существовала только ты. Мне постоянно не хватало тебя. Когда я позвонил тебе в общежитие за неделю до окончания тобой университета, я хотел извиниться и предложить тебе стать моей женой. Тебя не было, трубку сняла твоя соседка по комнате. Она сообщила мне, что ты выходишь замуж за другого. Я, наверное, мог попытаться остановить тебя, но я потерял право вмешиваться в твою жизнь после того, что сделал. Я собрал вещи и уехал в глухое место в резервации. Прожил там месяц. Питался сухарями, собирал ягоды, охотился…

Господи, если бы я только знала! — горестно подумала Мишель. Я никогда не вышла бы замуж за Роберта и не отправилась с ним в мучительное свадебное путешествие. А что бы я сделала? Вышла замуж за Конрада? Но между нами все равно стояли бы деньги, которые он взял у моего отца.

И сегодня они мешают нам быть вместе.

— Это уже не имеет никакого значения, — прошептала Мишель.

— Еще как имеет! — горячо возразил Конрад. — Мы все те же люди и живем в том же мире. И я так же сильно люблю тебя.

Его слова острым кинжалом вонзились в сердце Мишель, причинив ей мучительно-сладкую боль. По щекам Мишель на подушку ручьями потекли слезы.

— Я, как дурак, поверил твоему отцу, который убеждал меня, что, если я начну объясняться с тобой, ты не отпустишь меня… уйдешь из университета ради того, чтобы быть со мной, — признался Конрад. — Он сказал, что мы должны разойтись, не прощаясь, тогда ты сможешь закончить учебу, не оглядываясь назад. Сейчас я понимаю, что он, по-видимому, боялся, что я не уйду от тебя, если встречусь с тобой.

— Но ты все равно ушел бы, да?

— Может быть, и нет. Сейчас все представляется иначе. Как я смог бы, если бы ты обвила мою шею руками?

— Значит… это отец виноват во всем, — пробормотала Мишель.

— Я ругаю себя гораздо больше, чем его. Возможно, я не заслуживаю этого, крошка, но я хочу начать все сначала… сказать, насколько мне горько осознавать, что я причинил тебе такую боль. Клянусь, если ты простишь мне эгоизм молодости и отсутствие опыта, ты больше никогда не будешь страдать.