Александра Торн - Зной пустыни

— Мне надо поговорить с Аланом. Он дома?

— Да, он целый день работал. Но вряд ли его стоит тревожить. Вы чем-то расстроены?

— Да, я чертовски расстроена. — Лиз достала смятую газету. — Вот.

Хэнк за несколько секунд пробежал глазами содержание статьи.

— И потому вы хотите видеть Алана?

— Я хочу знать, это его рук дело или нет. — Лиз едва сдерживала нетерпение. — Вы что, собираетесь держать меня на улице весь день?

Хэнк неохотно впустил ее в дом.

— Извините, вы ошарашили меня своим появлением. — Он еще раз взглянул на газету, которую все еще держал в своей мощной руке. — Я сильно удивлен, но могу поклясться, что Алан не имеет никакого отношения к этому, этому…

Лиз прошла за Хэнком в столовую. Не так давно она была здесь самой желанной гостьей. Мебель из кожи и дуба придавала комнате уютный и очень мужественный вид. Рядом с декоративными ковриками навахо висели любимые картины Алана. Сколько раз Алан корил ее за то, что подобный коврик она положила на пол своего кабинета.

— Выпьете что-нибудь? — спросил Хэнк.

— Я только что прилетела из Нью-Йорка, очень устала и хочу поскорее покончить с этим делом.

Старый навахо, как медведь, нерешительно покачивался из стороны в сторону.

— Вы делаете очень большую ошибку. Я же говорил вам, как трудно было заставить Алана подписать контракт. Только все начало утрясаться, и вот… Сейчас не время раскачивать лодку.

— Лодку раскачивает тот, кто тиснул эту статейку, а не я.

— Но я совершенно уверен, что Алан не причастен к этой гадости. Вы же знаете апачей. Они умеют хранить тайны, а Алан особенно щепетилен. Быть ни-а таго ахи — болтуном, который разносит сплетни, — для апачей хуже смерти.

— Я очень устала и хочу видеть Алана. Если вы не решаетесь идти к нему вместе со мной, я пойду одна.

— Раз вы так упрямы, — сказал Хэнк, возвращая газету, — тогда я лучше пойду с вами.

Лиз позволила проводить себя к мастерской, хотя могла найти дорогу с завязанными глазами.

В очаге весело потрескивал огонь, пахло можжевеловыми поленьями и скипидаром. Алан стоял спиной к двери и работал над большим портретом очень красивой девушки из племени апачей, который мог бы составить конкуренцию ее собственному портрету, который висел у нее в спальне. В груди защемило от ревности. Наверное, эта девушка особенно дорога Алану.

— Как ты думаешь, Хэнк, — не оборачиваясь, спросил Алан, — сказать Целии, чтобы она еще попозировала? Я могу позвонить и пригласить ее к ужину.

— Алан, у нас гость.

Приветливая улыбка мгновенно испарилась с лица Алана.

— Что ты здесь делаешь?

Лиз отвела взгляд от картины.

— Хочу получить от тебя ответ на один вопрос. Поклянись, что скажешь мне правду. — Сжав дрожащие губы, она протянула ему «Гэлакси». — Это твоих рук дело?

Он пробежал страницу, его красивое лицо исказилось от гнева.

— Я ничего об этом не знаю.

— Ты никому не рассказывал? Своей семье, матери, этой девушке?

В огненном взгляде Алана она увидела неукротимую ярость и что-то еще, чего не сумела понять.

— Ты не изменилась. И никогда не изменишься. Сделай мне одолжение, уйди. Иначе я могу натворить такое, о чем мы оба потом будем жалеть.

Лиз выбежала из мастерской и бросилась к своему лимузину. Какая же она дура! А ведь Хэнк ее предупреждал. Так нет, ей нужно было настоять на своем. Алан прав. Она ничему не научилась и упрямо делает то, что еще больше отдаляет их друг от друга.

Когда Мейсону доложили о возвращении Лиз, он моментально отложил каталог, над которым работал, и поспешил в ее кабинет.

«Успокойся», — приказал он себе, постучав в дверь.

— Кто там?

— Это я, Рик.

Лиз, бледная и расстроенная, нервно ходила по комнате.

— Ты неважно выглядишь, тебе надо выпить, — предложил он.

— Налей мне двойного бренди.

Он подошел к бару и налил ей добрую порцию в красивую рюмку.

— Что случилось, Лиз? Я не ждал тебя так рано. Думал, ты пробудешь в Нью-Йорке еще несколько дней.

— Случилось то, что требует моего присутствия здесь.

— Ты не слишком-то мне доверяешь. — Он подал ей рюмку. — В твое отсутствие здесь был полный порядок.

— Прости, Рик. Конечно, ты более чем надежен, и даже не знаю, что бы я без тебя делала.

Он почтительно поцеловал ей руку.

— Очень рад. Но что тебя так расстроило? Ты совершенно выбита из колеи.

Лиз достала из ящика свернутую в трубку газету. «Итак, она прочитала газетенку», — подумал он, узнав страницу, на которой была развернута «Гэлакси». Статья получилась даже лучше, чем он ожидал.

— Читал?

— Да. Господи, Лиз, стоит ли говорить о таких уколах? Неужели эта вшивая пачкотня могла тебя расстроить?

— Не знаю, — устало ответила она. — Я думала, к этому приложил руку Алан, но ошиблась.

— Почему ты так уверена?

— Из аэропорта я заехала к нему на ранчо. Он отрицает свою причастность.

— И ты ему веришь? — Она кивнула. — Черт возьми, Лиз, ты знаешь его лучше, чем я. — Рик выдержал паузу, желая скрыть удовлетворение. Он забил последний гвоздь в гроб ее отношений с Аланом. — Ты подозреваешь кого-нибудь еще?

— Больше некого. Сейчас я хочу лишь одного — забыть всю эту историю.

— Правильно, — согласился он. — Кстати, что это за газетенка?

— А ты знаешь, как улучшить мне настроение, — благодарно улыбнулась она.

— Попался бы мне тот мерзавец, который состряпал эту пачкотню… Меня приводит в ярость даже мысль, что кто-то причинил тебе боль. Может, сейчас не самый подходящий момент, но я все-таки скажу. Черт, да ты и сама понимаешь. Я люблю тебя.

— О Рик, мне пока не до этого.

Секунду он тупо смотрел в пространство. Это не тот ответ, на который он рассчитывал. Но во всяком случае и не отказ. Ей требуется время. «Она дозревает, — убеждал себя Рик, — в конце концов любовь — единственная вещь, перед которой невозможно устоять».

— Правильно, мы поговорим об этом позже, когда ты будешь готова. А теперь я предлагаю забыть обо всем, что вывело тебя из равновесия. Давай вместе пообедаем, я расскажу о том, что здесь происходило.

— Нет, не сегодня. Но я обязательно пообедаю с тобой.

— В любое время, — заверил ее Рик, направляясь к двери.

Он был в прекрасном расположении духа, ведь сейчас выиграна важная битва. Неделей раньше, неделей позже, но он все равно победит. Когда в следующий раз он скажет Лиз Кент о своей любви, она уже не оттолкнет его.

— Господи, Арчер, да за столько времени можно было открыть шесть выставок, — надулась Марианна. — Я так по тебе скучала. Мы с Реджинальдом восхитительно отметили День Благодарения, и не было ни одной души, кому бы я могла об этом рассказать. Что ты нашла в этом Санта-Фе, чтобы задержаться там на целую неделю?

Играя пустой кофейной чашкой, Арчер лихорадочно придумывала ответ. Они стоят в ее любимой солнечной комнате, а она испытывает лишь раздражение оттого, что столько лет завтракала здесь с мужем. Все в этом доме принадлежало солидной уважаемой даме, а не безрассудному созданию, влюбившемуся в Романа Де Сильву.