Александра Торн - Зной пустыни

Сначала она хотела пойти на вечер в юбке из черной тафты и блузке, но Арчер уговорила купить этот костюм, хотя Марианна считала, что выглядит в нем женщиной-вамп. Реджинальд наверняка тоже наденет черное, и они будут напоминать графа Дракулу и его невесту.

Но, посмотрев на себя в зеркало, Марианна признала, что не права. Господи, да она же настоящая леди! Марианна еще раз взглянула в зеркало, оттуда на нее смотрела незнакомая женщина. Порядочная женщина. Новое самосознание, видимо, избавило ее от мерзости прошлого.

«Ты же — Руссо, — подумала Марианна, — а Руссо — люди не простые, они высоко летают». Накинув на плечи палантин из чернобурой лисы, одолженный у Арчер, она выключила свет и вышла из комнаты.

Через пятнадцать минут она уже была в «Хилтоне», куда за ней должен заехать Реджинальд. Слава Богу, он поверил, будто ей пришлось на время переехать в отель из-за лопнувших в ее доме водопроводных труб. Но Марианна понимала, что рано или поздно она будет вынуждена показать Реджинальду свое убогое жилье. Что тогда? Отнесется ли он так же спокойно к ее нищете, как отнесся к истории ее жизни? Или начнет задавать вопросы, на которые она никогда честно не ответит?

Роман ненавидел официальные торжества. Костюм он взял напрокат и выглядел в нем, как официант из дешевого итальянского ресторана, а не как знаменитый художник. Для полного сходства ему не хватает перекинутой через руку белой салфетки. Но ради Арчер он с радостью оделся бы и гориллой.

Получив приглашение на этот вечер, Роман тут же выбросил его в мусорную корзину. Да, ему приходилось общаться с малознакомым человеческим стадом на выставках, но это была вынужденная необходимость.

Тут позвонила Арчер и обратилась с довольно странной просьбой. Естественно, он согласился.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он, не веря своим ушам.

— Конечно, хочу, — твердо ответила Арчер. — Мой муж очень просит тебя принять приглашение Лиз и быть кавалером его сотрудницы.

«Значит, это идея Луиса. Любопытно», — подумал Роман.

— Передай своему мужу, что я в полном восторге, — и, не сдержавшись, добавил: — Знала бы ты, как я по тебе соскучился.

— Мы заедем за тобой в восемь. Огромное спасибо. — Арчер повесила трубку.

Все время короткого разговора Роман ощущал присутствие Луиса. Интересно, откуда звонила Арчер — из столовой, из кабинета, а может, из спальни? Чем в это время занимались счастливые супруги? Ответить на свои вопросы он не мог, поэтому, надев спортивный костюм, решил сделать пробежку.

И вот теперь, ожидая приезда Гаррисонов, Роман старался представить, что произойдет на вечере. Это двойное свидание с Арчер, ее мужем и Стейси Говард отдавало скверным салонным фарсом. Кто же кого будет целовать, когда часы пробьют полночь?

— Я еще не решил, стоит ли мне ехать на эту проклятую вечеринку, — сказал Алан Элеанор Цози, невесте Хэнка.

Высокая красивая женщина из племени навахо работала в госпитале, и говорили, что она прекрасная медицинская сестра. Однако сейчас, стоя рядом с любимым человеком, Элеанор была только женщиной.

— Я знаю твое отношение к Лиз, — ответила она, — но я впервые еду на такой вечер и нуждаюсь в моральной поддержке. А тебе тем более надо ехать, Алан Долгая Охота, потому что мы с Хэнком едем туда только из-за тебя.

— К тому же, — вмешался Хэнк, — доставь и мне удовольствие. Статья в «Гэлакси» наделала много шума, и если ты покажешься на вечере, грязной сплетне будет положен конец.

— Ладно, вы меня убедили.

Хэнк упрямо подталкивал Алана к Лиз, пел ей нескончаемые дифирамбы, договорился даже до того, что пообещал отказаться от роли дилера, если Алан захочет снова работать с Лиз.

Алан с улыбкой глядел на друзей. Вот уж действительно Бог пару сводит. Хотя в приглашении было указано, что мужчины должны быть в смокингах, а дамы в вечерних туалетах, Хэнк и Элеанор надели традиционную одежду племени навахо и выглядели потомками древних индейских вождей.

Хэнк был в узких черных брюках, черной рубашке, высоких ковбойских ботинках и высокой черной шляпе с лентой на тулье, украшенной серебряной цепью и бирюзой.

На Элеанор была длинная бархатная трехъярусная юбка и блузка. Ряды серебряных пуговиц спускались от ворота до пояса и от плеч до манжет. Наряд дополняли ожерелье из цветов, такие же серьги и серебряные браслеты, украшенные бирюзой.

— Ты очень красивая, Элеанор. — Алан поцеловал ее в щеку. — Уверен, вы с Хэнком станете украшением вечера. Но если Хэнк будет плохо себя вести, я живо с ним разберусь, — пошутил Алан.

— Ты действительно не хочешь ехать вместе с нами? — В голосе Элеанор прозвучали материнские нотки.

— Нет, спасибо, я не знаю, сколько там пробуду. «И неизвестно, вернусь ли сегодня домой», — мысленно добавил он.

— Желаю приятно провести время, — бурчал Кейт, помогая хозяину надеть плащ.

— Спасибо, — коротко отозвался Реджинальд.

Утром он приказал Кейту вымыть «ягуар» и поставить его на повороте подъездной дороги. Парень все исполнил, но провозился целый день. И вообще он становится невыносимым, пора сделать ему замечание. А если сюда приедет Марианна, то он уже будет обузой.

Одна мысль об этой сказочной женщине успокоила Реджинальда, и, подходя к машине, он с изумлением обнаружил, что насвистывает «Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней». В Бостоне он скучал по Марианне сильнее, чем ожидал.

Но он правильно сделал, что съездил к матери, там его планы обрели твердую почву.

— Ты обязательно полюбишь мисс Ван Камп, — горячо уверял он элегантную даму, которая, как это ни показалось бы невероятным, в свое время произвела его на свет. Трудно было себе представить, что Грейс Квинси способна вульгарно раздвинуть ноги, пусть даже при родах.

Они пили чай в малой гостиной. Реджинальд неловко примостился на краешке кресла. В присутствии Грейс он по-прежнему чувствовал себя маленьким мальчиком, а не мужчиной.

— С тех пор как я начал встречаться с Марианной, у меня больше нет проблем.

— Никаких?

— Ни единой!

— Если это действительно заслуга Ван Камп, — Грейс недоверчиво покачала безупречно причесанной головой, — то, думаю, мы с ней поладим.

Мать являла собой образец ледяного совершенства, перед которым Реджинальд цепенел в немом благоговении. Прическа, одежда, манеры всегда безукоризненны. Никакая сила не могла вывести Грейс Квинси из душевного равновесия. Сын всю жизнь пытался подражать матери, но всякий раз терпел позорное фиаско. Марианна была совсем другой — от нее исходило неподдельное тепло и сочувствие.

— Я очень хочу, чтобы вы познакомились, — промямлил Реджинальд.

— И правильно делаешь. — Госпожа Квинси протянула сыну тарелку с сэндвичами. — Расскажи мне об этом кладезе добродетелей.