Одри Хэсли - Жребий брошен

— Лиззи, вам ведь не нравился ваш сексуальный опыт, правда? — с обезоруживающей мягкостью в голосе спросил он.

— Вы правы… в основном… — смущенно ответила она, глядя в свою чашку.

— Только в основном? — настаивал Кристофер.

Глаза Элизабет раздраженно сверкнули.

— А можно обойтись без подробностей?

— Нет, Элизабет, нельзя. Мне кажется, это вселенская несправедливость, что такая необыкновенная девушка, как вы, не получает удовлетворения от своей сексуальной жизни. Для меня это еще и загадка, как такое могло произойти. Вы даже не догадываетесь, какая от вас исходит чувственность. От ваших глаз, от всего вашего тела. С первой секунды вашего появления в этом доме я не мог найти себе места именно потому, что мое мужское естество мгновенно оказалось в плену вашего обольстительного, возбуждающего очарования. Не надо быть слишком проницательным, чтобы почувствовать, как многое в вас еще скрыто. Скрыто только лишь потому, что вам чертовски не везло с любовниками!

— И вы, разумеется, полагаете, что у вас получится лучше других?

— Я не знаю… Но я безумно хочу попробовать!

— Не сомневаюсь! — с вызовом воскликнула оскорбленная Элизабет. — Но я была только с теми мужчинами, в которых влюблялась!

Однако в душе ее не было ни злобы, ни обиды. Она смотрела на его губы, руки, плечи. И желала… Страстно хотела чувствовать его тело. Рядом с собой, внутри себя.

Ей припомнились его слова, сказанные во время их первой встречи, что теперь, на этом крохотном острове, в этом скрытом от постороннего взгляда доме, она может делать все, что заблагорассудится, не боясь, что кто-то узнает или осудит.

Он предлагает себя на одну ночь. Зачем отказываться? Разве не об этом я грезила, разве не этого хотела больше всего на свете? — спрашивала она себя. Но как трудно произнести эти слова. Даже мечтая о мужчине, как трудно женщине ответить «да» на откровенное, незавуалированное предложение переспать. Язык стал ватным, а руки холодными.

Соглашайся скорее! — твердила шальная, безрассудная половина души Элизабет, которая и сподвигла ее на все безумства, что совершила она в жизни. Он твой, так бери же его!

— Что ж, я согласна! — с вызовом воскликнула она наконец и гордо вскинула голову. — Попробуйте!

Такого поворота событий Кристофер явно не ожидал. От удивления он замер, и на его лице застыло глуповатое выражение.

— Я, наверное, ослышался, — медленно произнес он, не веря своим ушам.

— Вовсе нет! — Жар охватил ее тело.

Ну вот и все. Обратной дороги нет, как-то обреченно подумала Элизабет.

Как ни странно, она больше не чувствовала ни стыда, ни презрения к себе. Из глубин души поднималось приятное чувство ожидания, смывая все тревоги и сомнения. Элизабет в эту минуту испытывала только триумф и приятное возбуждение.

Элизабет стояла на задней веранде, облокотившись на деревянные перила, терзаемая противоречивыми чувствами, бурлившими в душе. Ее мучили сомнения. Прошло совсем немного времени, и согласие, которое она дала в столовой, ужаснуло ее. Но чувство стыда и возмущение собственным безрассудством заглушались незнакомым доселе внутренним голосом, исходящим из тайных глубин ее натуры.

Ты уже не можешь ничего изменить. Ты не хочешь ничего менять. Лечь с ним в постель — вот чего ты жаждешь. К чему теперь эти сомнения? Просто отдайся ему, и одной сбывшейся мечтой в твоей жизни будет больше. А дальше… будь что будет, думала она.

Набрав полную грудь свежего влажного воздуха, дувшего с океана, Элизабет посмотрела в чистое ночное небо, освещенное полной луной и яркими звездами. Да, это была ночь для влюбленных. Ночь нежности и страсти. Но Кристофер не влюблен в нее, он лишь хочет дать выход сжигающей его страсти. Он хочет того, чего большинство мужчин жаждали получить от нее, с той лишь разницей, что теперь это взаимное желание…

Секс… Элизабет невольно поежилась, представив себе все то, что подразумевало это короткое слово.

Обнаженность тел… Близость… У нее слегка закружилась голова при мысли о том, что очень скоро она будет лежать обнаженная в его жарких объятиях.

Не прошло и двадцати четырех часов, как они познакомились. О Боже, как давно это было — целую вечность назад! Так же давно, как и то мгновение, когда она согласилась доверить ему свое тело…

— Царица небесная, что же я натворила! — отчаянно прошептала она.

— Что ты здесь делаешь, Элизабет?

Она резко обернулась и увидела Кристофера в дверном проеме. Что-то в его вопросе прозвучало необычно. Ах, да, конечно! Впервые она услышала «ты» в обращении к ней.

Ну вот, стоило мне согласиться… — огорчилась она.

— Ты… уже закончил? — спросила она взволнованным голосом.

Сразу после ужина он настоял на том, что сам уберет все со стола, и она воспользовалась этой передышкой, чтобы пойти в душ. После этого она вышла на веранду. Она предпочла бы куда-нибудь спрятаться, чтобы он не нашел ее так быстро.

— Да. У посудомоечной машины будет много работы, — ответил Кристофер, пристально глядя ей в глаза. Затем он медленно перевел взгляд на ее шею, плечи, грудь…

— Спасибо, что ты взял уборку на себя. — Элизабет порывисто сложила руки на груди, как бы прячась от его раздевающего взгляда. Она испытывала сильную неловкость от того, как развивались их отношения. Наверное, он перестал уважать меня, когда я согласилась на постель без любви, подумала она.

— Я хочу, чтобы ты знал… То, что сегодня происходит… для меня очень необычно. Просто, чтоб ты знал…

Он сделал несколько шагов и подошел к ней вплотную. Нежно, но твердо он развел ее плотно прижатые к груди руки и положил себе на плечи.

— Я это прекрасно знаю, — сказал он, коснувшись ее шеи руками, и крепко прижал к себе. — От этого я хочу тебя еще больше.

Он начал нежно целовать ее — сначала в висок, потом в щеку, затем в уголок рта. Ее губы невольно приоткрылись, и он тут же охватил их своими. Теперь уже беспрепятственно его язык проник внутрь.

Элизабет ощутила слабость в коленях, голова откинулась назад. Чтобы не упасть, ей пришлось сцепить руки на его шее. Ощутив это, Кристофер еще крепче сжал ее в своих объятиях, и она почувствовала, как ее упругая грудь плотно прижалась к его обнаженному торсу.

Она была полностью поглощена им. Он заполнил все ее мысли, все ощущения. Его язык так умело ласкал, что тело ее начинало вздрагивать от безумного желания ощутить его каждой клеточкой, раствориться в нем и впустить его в себя.

Да. Да. Впустить его. Ощутить внутри себя. Прямо сейчас.

Элизабет дрожала в его объятиях. Она чувствовала себя откровенно распутной. Но как сладостно было быть распутной… с ним. Ей это нравилось, и она еще сильнее прижалась к его возбужденному телу.