Дикси Браунинг - Любовь старой девы

Зато Санни не предлагала читать судьбу по ладони, исследовать ауру или определять характер по почерку. И Билл не пытался заключить сделку с персоналом кухни, чтобы они подавали только «Райский чай» Хаббардов. В целом, решила Рори, вечер прошел успешно.

Чего вы хотите, Рори? Эти слова эхом звучали у нее в голове.

Тебя, Кейн! Я могу думать только о том, как бы это было, если бы я лежала голая в твоих объятиях, чувствовала твое прикосновение каждой частицей своего тела — и, наконец, узнала бы, что же остальной мир имеет в виду, когда говорит об экстазе, и страсти, и ликовании в пламени любви!

Для возвращения домой Кейн предложил Чарлзу свою машину, а сам повез остальную компанию, чтобы Чарлз и Рори могли поехать вдвоем. И тогда именно Рори попросила, чтобы они на полпути домой остановились на пустой стоянке возле баптистской церкви.

— Уже несколько недель я не была с тобой вдвоем ни минуты, — сказала она.

— Ради Бога, Аврора, — возразил Чарлз, включая одиннадцатичасовые новости радиостанции «Запад-юго-запад», — сегодня я провел с тобой всю вторую половину дня. Не понимаю, на что ты жалуешься.

Рори тоже не понимала. Ясно одно — что-то идет не так.

— Это не в счет. Мы едва ли перемолвились словом, и ты ни разу не поцеловал меня. — Протянув руку, она выключила пронзительный скрежет приемника. — Чарлз, что ты скажешь, если я попрошу заняться со мной любовью? Сейчас. Сегодня ночью. Мы можем куда-нибудь поехать… наверно, в отель.

— Боже милосердный, Аврора, что на тебя нашло?

— Это не ответ! — в отчаянии воскликнула она.

Но это был ответ. И к тому же именно такой ответ, какого ей следовало ожидать. Почти потеряв мужество, она попыталась еще раз:

— Разве мы не можем хотя бы поговорить об этом? Ты импотент, Чарлз, да?

— Аврора, я не хочу сидеть здесь и выслушивать оскорбления!

— Потому что если ты импотент, то ничего страшного. Я имею в виду, что секс не самое важное в браке. На самом деле это можно и не брать в расчет, если два человека по-настоящему нравятся друг другу, уважают друг друга и…

— Аврора, по-моему, напряжение последнего…

— Но мы, наверно, рано или поздно займемся этим, я имею в виду то, чем занимаются большинство супругов. Ведь они это делают, правда? А если мы этого не собираемся делать, — продолжала она с сокрушенной горькой улыбкой, — то зачем вообще утруждать себя свадьбой. Тогда не предполагаются дети. И мы могли бы оставаться друзьями.

Чарлз тяжело выдохнул длинную струю воздуха и с непривычной несдержанностью расслабил галстук.

— Вероятно, это вызовет у тебя, Аврора, удивление, но я такой же нормальный мужчина, как все остальные. У меня те же самые побуждения и, полагаю, такие же способности. Тот факт, что я не… гмм, не торопил события, свидетельствует об уважении к тебе, а не о каком-то физическом недостатке. Уверяю тебя, как только мы поженимся…

— Но зачем ждать? В наши дни большинство людей не ждут даже обручения.

— Ты просишь отвезти тебя в город, в отель, и доказать, что я нормальный мужчина, прежде чем примешь на себя брачные обязательства? Правильно я понял? Хочешь гарантии, что я могу… гмм, выполнять свои супружеские обязанности?

— Нет, совсем не то! — воскликнула Рори. Как можно объяснить ее страхи и сомнения человеку, который даже не пытается понять?

Скрестив на груди руки, Чарлз смотрел на нее, освещенный резким светом сторожевого церковного прожектора.

— Дорогая, с так называемой сексуальной свободой покончено. Выяснилось, что она потерпела сокрушительное поражение. Но я всегда верил в ценности приличных семей и думал, что ты веришь в них тоже, что и привлекло меня к тебе. В наши дни и в нашем веке мужчины должны быть очень осторожны.

— Я, понимаю, что ты имеешь в виду. Мужчина должен быть опытным, это нормально, но когда собирается жениться, то хочет невесту-девственницу, так? Ты об этом говоришь?

Чарлз, вздохнув, решил добавить последний аргумент:

— Нет, это не так, хотя, конечно, я… Аврора, как бы ты завтра утром смотрела в глаза своей семье, если бы провела ночь со мной в отеле?

— Моей семье? Ты серьезно? — Рори все-таки не с Луны свалилась, многое слышала, о многом читала, если не видела воочию, причем еще ребенком, и теперь не могла удержаться от мысли, что в Чарлзе есть что-то странное.

Или, может быть, что-то странное в ней. Ох, как бы ей хотелось, чтобы она не ответила Чарлзу «да», никогда бы не встречала Кейна, чтобы сейчас, да и вообще никогда, ее не раздирали бы на части все эти мучительные противоречия.

А Чарлз продолжал говорить своим размеренным голосом:

— Как бы ты посмотрела, Аврора, в глаза моей матери, зная, что мы вели себя как пара безответственных, одержимых сексом подростков?

Мысль о встрече с Маделин Бэнкс — и не только после ночи необузданной страсти, неважно, законной или нет, а вообще о встрече с Маделин Бэнкс, — эта мысль буквально придавила Рори своей тяжестью. А что же будет, если ей придется спать с Чарлзом под крышей его матери, под той же самой крышей, под которой спит и сама она? Нет, это не только отвратительно, но и просто невозможно.

— Забудем об этом, — устало произнесла она. — Давай вернемся. Прости, что я начала такой разговор, но… только…

— Понимаю, дорогая, не надо извиняться. Это предсвадебное напряжение. Мы все страдаем от него. Даже Кейн. И потом, я полагаю, еще и огорчение от неожиданно свалившейся на нас твоей семьи.

Почему-то Чарлз не вспомнил о свалившейся на них его собственной семье. Но отношение к ним другое. Он был для них своим. И они были для него своими. И скоро она будет одной из них. Скоро она тоже будет своей.

Силы небесные, что я делаю? Забери меня отсюда, пожалуйста, пока еще не поздно!

Все говорили одновременно. Рори стояла на пороге своей кухни и удивлялась, как ее угораздило попасть в такую странную полосу жизни. И что же ей делать: лечь в постель и проспать несколько следующих лет или препоясать чресла и очертя голову броситься в драку? Отказавшись от идеи вступить во французский Иностранный легион, она обдумывала возможность стать послушницей в каком-нибудь религиозном ордене. В одном из тех, где дают обет молчания.

У нее началась головная боль. У Рори никогда не болела голова. Царапина на пальце саднила, и она рассеянно почесала ее.

— Этот воришка? Ха! — Фауна нашла секретный тайник Рори с клочком шерсти Риза и вещала, набив рот арахисовым маслом. — Помню, когда она привела его в дом первый раз, он имел жалкий вид. Он был даже хуже, чем…

— Рори, где ты держишь мерные чашки?

— Студент философии! Это он сам сказал? Этот подонок такой же скользкий, как пролитое масло! Рори, у тебя есть лимон? — Это Туся. Горячая вода с лимоном, вопреки семейному бизнесу, — предпочитаемый ею утренний напиток.