Барбара Делински - Бриллиант

Когда-то это вызвало бы у Сары зависть, доходящую до депрессии. Но теперь у нее была Лиззи. И в этот вечер ничто не могло испортить ей настроения.

— И вас, — сказала Сара с улыбкой, переводя взгляд на округлившийся живот. — Когда?

Филиппа вспыхнула, инстинктивно положив руку на живот.

— Боюсь, не раньше марта. Мне кажется, я жду уже целую вечность, а он лишь начал обозначаться.

— Ты чудесно выглядишь, Филиппа, — сказал ободряюще Джеффри. — Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. Устаю только иногда.

— Мальчишки заставляют ее побегать.

Джеффри снова понизил тон, поясняя Саре ситуацию, на этот раз, правда, Тед с Филиппой могли его слышать.

— Два сына Теда живут вместе с ними. Им сейчас… Сколько, Тед?

— Одному тринадцать, другому девять. А уж какие они беспокойные! — Тед закатил глаза. — Шумят в режиме «нон-стоп».

Сара понимающе улыбнулась.

— Я выросла в семье, где было шестеро детей, из них четверо мальчиков. Могу посочувствовать. И, если вы надеетесь, что на этот раз у вас появится милая, тихая, благонравная девочка, не очень-то на это рассчитывайте.

Джефф, повернувшись к ней, нахмурился.

— Только не говори, что ты была сорванцом.

— Не я — моя старшая сестра. В компании мальчишек она все время была лидером.

— А чем она занимается сейчас? — поинтересовалась Филиппа.

— Она ветеринар, и нет ее счастливей.

Тед покачал головой.

— Ей далеко до твоей карьеры! Расскажи нам о своем бизнесе.

Послав Джеффри извиняющуюся улыбку, Сара скромно пожала плечами.

— Что ты хочешь узнать?

Вечер шел своим чередом. Джеффри испытал не менее сильное, чем другие, впечатление от Сары, которая говорила на профессиональные темы, рассуждала о политике, экономике наравне с самыми красноречивыми и информированными собеседниками. То, что она помогала своим родителям бороться за выживание на ферме, в то время как они проводили время в элитарных школах и университетах, роли не играло. Ее спокойная уверенность в себе была ничуть не менее естественной, чем их.

И Сара получала от всего этого удовольствие. Трудно сказать, подружится ли она в будущем с кем-либо из этих людей, если учесть, что ее браку предстояло просуществовать так недолго. Но она чувствовала себя в их обществе совершенно непринужденно, совсем не так, как раньше. И одновременно чувствовала себя ближе к Джеффри.

Как пара они идеально подходили друг другу. Казалось, он отлично чувствовал, когда ей хочется что-нибудь съесть или выпить. Знал, о чем ей интересно поговорить, с кем она готова провести больше или меньше времени. Кроме того, их взаимодействие воплощалось в совершенной хореографии, лучше которой не смог бы поставить даже профессионал по языку телодвижений, если бы они наняли его, чтобы он научил их жестами выражать свою любовь. Если Сара удивлялась мастерству, с которым Джеффри демонстрировал окружающим свои чувства, Джеффри восхищался разыгрываемым ею представлением не меньше. Все получалось так искусно — держание за руки, застенчивые взгляды, обмен улыбками и шепот. Тонко и убедительно. Настолько убедительно, что Сара сохранила вокруг себя эту ауру и по пути домой. Только когда они оказались в переднем холле, реальность вступила в свои права.

— Все было очень мило, — пробормотала Сара, медленно стягивая перчатки. — Спасибо.

Джеффри стоял позади нее, прижимаясь спиной к закрытой входной двери.

— Тебе спасибо. Ты сыграла великолепно.

Холодная нотка в его голосе задела ее, и Сара заняла оборону, к которой всегда была готова.

— Я и не знала, что играю. Мне казалось, что я веду себя как всегда.

— Уверен, что это потребовало от тебя некоторого напряжения сил. Раньше ты никогда не любила подобных тусовок.

Сара со вздохом уронила руки.

— С тех пор как я в последний раз видела этих людей, прошло восемь лет. По сравнению с той моей жизнью, я теперь живу совсем-совсем иначе. Я сама другая. Тебе и твоим друзьям эта перемена может показаться неожиданной. Но с моей точки зрения, она развивалась постепенно, и поэтому для меня она куда менее разительна. — Сара намеренно предпочла обратиться к более общей теме светского поведения, а не конкретному, личному аспекту своего взаимообщения с мужем.

Это был необходимый маневр. Сейчас, глядя на Джеффри, она испытывала все то же мощное притяжение, которое ощущала весь вечер. Никто из гостей, присутствовавших на вечере — а там собралась целая коллекция красивых мужчин, — не привлекал ее ни в малейшей степени, никто, за исключением Джеффа. Даже теперь, когда он, скрестив на груди руки, смотрел на нее своими темными, странно загадочными глазами, Сара отчаянно хотела его. В итоге весь этот вечер был сплошным соблазном, ведущим к моменту, который не должен произойти.

Сара пожалела, что не владеет искусством обольщения. Как жаль, что она не может подойти к Джеффри и околдовать его, чтобы у него осталась лишь одна мысль — о полном, от всего сердца обладании. Но она не могла это сделать. Даже став уверенной в себе, искушенной и раскрепощенной, она, попросту не могла этого сделать. Она все еще не могла без традиционного элемента. В прошлом, когда она осмелилась призвать его, он отверг ее. На этот раз ему придется прийти к ней самому.

Но он этого не сделал. За все время, что они, пронизывая взглядами, изучали друг друга, оно, казалось, длилось целую вечность, — Джеффри не шевельнулся. На его лице сохранялась та же маска самообладания, которую Сара возненавидела как свидетельство своего фиаско, своей собственной беспомощности.

Уступив в сражении и издав тихий вздох поражения, Сара повернулась и стала молча подниматься по лестнице.

Испытывая терзания от того, что, казалось, навеки для нее недостижимо, она приняла душ, надела длинную белую ночную рубашку и, распустив по плечам свои блестящие золотистые волосы, босиком отправилась в темноте по коридорам в тот единственный уголок, в котором много лет назад она искала утешение. Далеко, в задней части первого этажа, находился солярий — просторный круглый зал наполовину из стеклянных панелей, наполовину из дерева, целиком заставленный самыми разнообразными растениями. Через потолок из тяжелого стекла, щедро пропускавшего солнечные лучи в дневное время, сейчас, ночью, виднелись звезды. Приписывая свою печаль бывшему в ту ночь сияющему полнолунию, Сара опустилась на просторную кушетку, вытянув ноги, сложила руки на животе и стала смотреть вверх.

Небо было усыпано звездами. Которая из них была главной: самой светлой, самой яркой… Но какое это имело значение, если желания наталкивались на реальность, а та была столь тяжелой? В ее браке все было подчинено одной цели и рассчитано всего на год. Что произойдет, когда Лиззи перейдет к Джеффри, и цель их брака будет достигнута? А любовь? Казалось, она стучалась снаружи в стены, не в силах проникнуть сквозь них и добраться до сути их брака. Лишь при взаимности, размышляла Сара, любовь обрела бы эту силу.