Маурин Ли - Танцующие в темноте

Мягкий и даже женственный голос Деклана становился все выше и выше, и я заметила, как он своими пальцами, длинными и белыми, как у Алисон, так сильно стиснул спинку стула, что костяшки побелели. Его нежное лицо выглядело усталым и осунувшимся. Я откинулась на спинку и вздохнула. Мне было больно смотреть на страдания своего брата, и это было одной из причин, по которой я старалась держаться от своего семейства как можно дальше. Мне почти хотелось, чтобы я не приезжала сюда или чтобы Деклана не было здесь.

— Почему бы тебе не уйти от них, Дек? — взмолилась я. Тогда мне останется беспокоиться только о матери.

— Как будто я могу оставить мать одну с этим гадом!

— Но ты же не можешь жить с ними вечно, хороший мой.

— Я останусь там столько, сколько потребуется.

Я встала и пошла вдоль длинной комнаты к кофейному автомату, поставленному специально для посетителей. В автомате горела лампочка, значит, он работал.

— Хочешь кофе, Дек? — окликнула я брата. Алисон по-прежнему зачарованно смотрела на дым.

— Если тебе нетрудно.

— Что же ты все-таки здесь делаешь? — спросила я, вернувшись с двумя стаканчиками кофе. — Ты ведь должен быть на работе.

К Деклану быстро возвращалось чувство юмора. Меня восхищало его умение видеть смешное в том, что приводило в ужас других. Как-то во время порки папочкин ремень порвался. «Не расстраивайся, папа, — прощебетал он. — Я подарю тебе другой на Рождество».

— Я потерял работу. — Он улыбнулся. — Три недели назад.

— Но мать ничего не сказала!

Он пожал своими узкими плечами.

— Потому что она не знает. Она жутко расстраивается каждый раз, когда меня выгоняют откуда-нибудь. Никто не знает, кроме Труди. Я ищу работу, честно, Милли, но ничего не получается. У меня нет рекомендаций, потому что я нигде не задерживаюсь достаточно долго, чтобы их получить. Дело в том, что я гожусь только для черной работы, но это не для меня.

— Ох, Дек! Чем же ты занимаешься целыми днями? — Я почувствовала обиду оттого, что он доверился Труди, а не мне. В конце концов, я тоже была его сестрой, мне хотелось помочь.

— Брожу по улицам, заглядываю на биржу труда, навещаю Труди, а потом, к шести часам, возвращаюсь домой, так что мать думает, будто я вернулся с работы. Вот уже третий раз я навещаю Алисон, но мне приходится голосовать на дороге, чтобы меня подвезли, а последний раз мне пришлось возвращаться пешком.

— Мог бы и мне сказать. — Я бы дала ему ключ от своей квартиры, где он мог бы посмотреть телевизор и перекусить что-нибудь.

— Я подумал, что тебе это будет неинтересно, — ответил Деклан, и его слова ранили меня еще сильнее.

— Мне скоро пора уходить, — сказала я. — Меня ждут в конторе. Похоже, от нас здесь мало толку. — Я быстро приняла решение. — Послушай, я отвезу тебя в город, и ты можешь пойти в кино — в «Одеоне» идет фильм «Покидая Лас-Вегас». Когда я закончу работу, мы поедем ко мне и поужинаем. У меня в морозилке есть пицца.

Большие зеленые глаза Деклана сверкнули.

— Отличная идея, сестренка. Я позвоню матери и скажу, что задерживаюсь на работе, иначе она захочет узнать, как мы с тобой встретились. Кино отпадает, потому что в карманах у меня пусто. Я отдаю матери все свое пособие, но я с удовольствием пройдусь по магазинам. Я уже сто лет не был в городе.

Все оказалось даже хуже, чем я думала.

— Чем же ты зарабатываешь на жизнь все это время? — спросила я. Он убил меня вконец.

— Труди подбрасывает мне пару шиллингов время от времени, но она не хочет, чтобы Колин узнал, что произошло. Она считает, что ему и так надоели Камероны.

Я заставила Деклана взять все деньги, что у меня были с собой, двадцать фунтов, хотя он и протестовал, что не хочет попрошайничать.

К нам подошла женщина в белом халате и спросила, как чувствует себя Алисон.

— Сегодня она не хочет с нами знаться, а, сестренка? — Он щелкнул свою красавицу-сестру снизу по подбородку, но она не обратила никакого внимания на этот жест, так же как раньше не заметила моего поцелуя.

— Тапочки, — бормотала она. — Тапочки, тапочки, тапочки.

— Сегодня маляры уже собираются уходить, так что мы сможет расставить ее вещи на свои места. Завтра им останется покрасить только потолок. Вы не будете возражать, если я отведу ее наверх? Мне кажется, ей станет лучше, как только она поймет, что все идет по-прежнему. Когда вы придете в следующий раз, с ней все будет хорошо.

Да, так же хорошо, как и всегда, с грустью подумала я. Я смотрела, как уводят Алисон, так и не понявшую, что ее навещали брат и сестра.

В общем, потом я не смогла соврать. Я не смогла заставить себя сказать Джорджу, что Ноутоны осматривали дом целую вечность, когда на самом деле это было не так.

— Я надеюсь, что вы не станете возражать, но я ездила навестить свою сестру. Она живет в нескольких милях отсюда. Это получилось спонтанно.

— Ту, которая в приюте?

— Совершенно верно. — Иногда я забываю, что Джордж знает о моей семье такие вещи, которые больше не известны никому.

— Нет проблем, — легко согласился Джордж.

— Мне следовало позвонить вам по мобильному.

Джордж рассмеялся.

— Я же сказал, никаких проблем. В этом платье вам сошло бы с рук даже убийство, мисс Миллисент Камерон. Почему, кстати, твои родители решили наречь тебя именно так?

— По имени певицы, которая нравилась моей матери, Миллисент Мартин.

— О Господи! — застонал он. — Мне она тоже нравилась. Это говорит о том, что я стар?

— И даже очень, Джордж, — нагло ответила я, в отместку за его комментарий по поводу платья Фло.

Мы дружески улыбнулись друг другу, и Джордж сказал:

— А я как раз думал, куда ты подевалась. Миссис Ноутон позвонила, чтобы пожаловаться на состояние того дома. Вечерком я позвоню продавцам и предложу им навести порядок, но в следующий раз предупреждай их об этом заранее, просто на всякий случай.

Я повесила ключи и подошла к своему столу, отчетливо сознавая, что не скажи я правду, моя карьера в конторе Джорджа была бы закончена.

В мои обязанности входила подготовка перечня выставленной на продажу собственности для рекламы в газетах, поэтому я занялась сортировкой имеющихся данных, чтобы ввести их в компьютер, как вдруг заметила, что Диана, стол которой стоял рядом с моим, тихонько плачет. Труляля и Траляля в конторе не было, а Оливер Бретт сидел в кабинете Джорджа. Джун, секретарша, сидела у телефона, повернувшись к нам спиной.

— Что случилось? — спросила я. Глаза у Дианы покраснели от слез.

— Мой отец… Не помню, говорила я тебе или нет, что он болен. У него рак желудка. Только что позвонила соседка и сказала, что нашла его без сознания в кухне на полу. Его увезли в больницу.

— Тогда немедленно поезжай к нему. Джордж не будет возражать.