Маурин Ли - Танцующие в темноте

Вернувшись из Испании, Фло обнаружила на половике три письма. В квартире на подвальном этаже было необычайно холодно. Просматривая письма на ходу, она пошла в кухню, чтобы поставить чайник. Ей не терпелось выпить нормального чаю, заваренного из обычных листьев, а не с помощью этих дурацких чайных пакетиков. В двух конвертах находились счета, но она остановилась, увидев на третьем имя и адрес адвоката с Касл-стрит. До этого ей никогда не приходилось получать писем от адвокатов, и у нее задрожали руки, когда она разрывала конверт, убежденная, что Фрицы-младшие официально требуют покинуть квартиру.

Заголовка письма хватило, чтобы Фло разрыдалась.

«Касательно: Фрица Эрика Хофманншталя (покойного)».

Он умер! Мистер Фриц умер — и никто из его детей не сообщил ей. Фло забыла про чай и вместо этого налила себе бокал шерри. У нее разыгралось воображение, когда она представила себе, как он мог умереть. Она готова была биться об заклад, что он хотел вернуться к ней, но дети не пустили. Дорогие, взлелеянные воспоминания проносились в ее сознании: прачечная по вторникам, когда он приносил кремовые пирожные, день, когда Стелла сфотографировала его с дочерьми — семья только что вернулась из Энглси и казалась такой счастливой. Какой странной и жестокой штукой может быть жизнь. Все обернулось так мрачно. Она вспоминала их первый уик-энд на острове Мэн — двое старых друзей, наконец-то оказавшихся вдвоем в уютной обстановке.

Нескоро она смогла заставить себя прочесть письмо. Из него она узнала, что мистер Фриц завещал ей квартиру в подвальном этаже, купленную на правах аренды, а также прачечную самообслуживания на Смитдаун-роуд. Письмо заканчивалось такими словами: «Будем Вам признательны, если Вы позвоните, чтобы договориться о встрече с Вами для подготовки разнообразных документов к подписанию».

— Дети мистера Хофманншталя пытаются поставить под вопрос законность его завещания, — сообщил ей адвокат. Он оказался моложе, чем ожидала Фло, совсем не высокомерный; а благодаря плотному телосложению и сломанному носу походил на игрока в регби или боксера. — Но так как то же было продиктовано в моем присутствии десять лет назад и мой клиент находился в абсолютно здравом уме, никаких сомнений в законности возникнуть не может.

— Я думаю, Фрицы-младшие не очень-то меня любят, — сказала Фло тихо. — По крайней мере, с тех пор как они перестали быть младшими.

— Сейчас они вас любят еще меньше, что совсем не удивительно. Вы для них как муха в варенье. Они хотят выставить дом на площади Уильяма на продажу, но это им не удастся, если подвал не будет включен. — Адвокат улыбнулся так, будто этот факт доставлял ему чрезвычайное удовольствие.

— Сожалею, — тихо сказала Фло.

— Боже милостивый, мисс Клэнси! — взорвался он. — Сожалеть-то как раз вам не о чем. Этого хотел мой клиент, Фриц Хофманншталь, и я уверен, у него были на то самые веские причины.

Фло почувствовала, что краснеет, думая, что мог мистер Фриц рассказать ему.

— Должна ли я следить за работой остальных прачечных? — спросила она.

Адвокат был так возмущен, узнав, что она, как он выразился, «выполняет обязанности управляющего» в течение полугода без какой бы то ни было благодарности со стороны Фрицев-младших, что тут же предложил подать иск против имущества за «предоставленные услуги».

— Мы запросим десять фунтов в неделю за весь период и, вероятно, сойдемся на пяти. Это вам подходит?

Фло собиралась было сказать, что ей не нужно ни пенни, но передумала. Даже если она просто отдаст кому-нибудь эти деньги, все равно это будет лучше, чем если они достанутся Фрицам-младшим.

— Пять фунтов в неделю достаточно, — сказала она.

Вся эта история оказалась еще в одном невидимом ящичке Фло с грифом «Секретно». Если люди узнают, им будет интересно, за что это мистер Фриц так щедро ее отблагодарил. Теперь у нее была своя собственность. Свой бизнес. Но никто об этом никогда не узнает.

В свое время Эдвард Эддисон был профессиональным фокусником, и его имя мелькало на афишах театров по всей стране. Когда через две недели после отпуска в Испании они с Бел регистрировали свой брак, он достал из рукава двух голубей. Они летали по комнате, к большому неудовольствию клерка, который и конфетти не одобрял, не говоря уже о живых птицах.

Роскошная Бел в светло-лиловом тюле и шляпе с перьями смеялась и кричала, когда птица благополучно опустилась ей на голову.

Фло, все еще потрясенная странными, тревожащими душу мыслями, которые посетили ее в Испании, а также смертью мистера Фрица, чувствовала себя подавленной, когда церемония закончилась и Бел с Эдди отправились на медовый месяц в Борнмаут. Молодожены планировали жить в доме Эдди на Мейнард-стрит, и Бел планировала обустроить весь дом на свой лад сверху донизу. Фло попыталась взбодриться, наводя порядок в своей квартире. Она покрасила стены в белый цвет, а большие деревянные балки посередине комнаты — в черный. Таблички, которые купила ей в Испании Бел, хорошо смотрелись на блестящей поверхности, и когда она упомянула об этом в разговоре с «леди», те принесли ей еще несколько. Она выкрасила маленький дворик в красивый розовый цвет, купила деревянную мебель для сада и горшки для растений, но когда дошло дело до новой мебели для квартиры, Фло не смогла себя заставить расстаться ни с одной вещью. Когда-то мистер Фриц и Джимми Кромер стащили вниз по лестнице диван и стул из гостиной Стеллы и большой буфет, который, вероятно, представлял антикварную ценность — если бы Фрицы-младшие узнали об этом, он бы, скорее всего, ушел на аукцион вместе с красивым дубовым гардеробом и комодом из спальни. Что касается латунной кровати, то она не собиралась менять ее на одну из этих штук с подбитым основанием, на которых они спали в Испании — на них спишь словно на досках. Ей нравился даже коврик перед камином, который лежал здесь еще тогда, когда она вселялась. Фло ограничилась покупкой картин и шелковых цветов, которые расставила в вазы, а также комплектом круглых столиков, чтобы было куда эти вазы ставить. Большой стол она сложила и отодвинула к стене, потому что редко им пользовалась. Теперь она ела, сидя на диване перед телевизором. На прошлое Рождество специально для этого Бел купила ей кофейный столик (уродливая штука, думала про себя Фло) с ножками, похожими на заросли гигантского лука.

Единственным светлым моментом этого мрачного периода был ее внук Том. Семилетний мальчуган был настоящей занозой в боку Нэнси О'Мара, точно как его дед. Том приходил и уходил, когда хотел, независимо от того, что говорила ему Нэнси. Хью, которого Фло теперь видела редко, похоже, махнул на сына рукой и не проявлял к нему никакого интереса. По воскресеньям, возвращаясь после мессы домой, она часто заставала Тома на ступенях своей квартиры, готового провести с ней весь день. Она водила его на утренние сеансы в кино. Привыкнув к мысли, что она сама себе начальница и может уходить с работы когда вздумается, она стала ходить с Томом на футбол с участием «Эвертона» или «Ливерпуля».