Женя Дрегович - Свет

– Что это? – внезапно спросил мужчина, и Яна, скосив глаза, увидела, что на одном из пальцев слегка кровоточила свежая ссадина.

– Наверное, порезалась о наст, когда лепила снежок. – Девушка светло улыбнулась, вновь погружаясь в ощущение счастливой сказки, которое охватило ее сразу по приезду в этот удивительный дом.

– Яночка лепила снежок, Яночка точно заразилась детством, – насмешливо протянул мужчина и взглянул ей в лицо, дожидаясь ответной реакции.

Она и хотела бы возразить, но уже не чувствовала в себе никаких сил, поэтому только смущенно улыбнулась и тихо заметила:

– Тебе смешно, а я на самом деле опасаюсь за свой рассудок. Если первый рабочий день походил на безумное чаепитие у Мартовского Зайца, что будет потом?

– Ты справишься, – мужчина перекатился на живот и, опираясь руками, навис корпусом над стройной фигуркой. – Поговорим о делах подробно завтра, а теперь я покажу тебе, каково это – настоящее безумство мартовского зайца!

Яна довольно рассмеялась в ответ на его страстное рычание и откинула ненужное покрывало в сторону.

Они проснулись только утром, от осторожного стука в дверь.

– Витек, мы уже встаем, ставь чайник, – еще не разлепив глаза, громко скомандовал мужчина.

Яна услышала, как он встал и начал одеваться, но хотела бы подремать еще, поэтому продолжала лежать, притворяясь спящей.

– Доброе утро, соня!

Девушка все еще лелеяла надежду немного поваляться в постели и ничего не отвечала. Мгновение – покрывало было с нее сорвано, и Яна могла только жалобно скулить, сжимаясь в комочек от резкой утренней прохлады.

– Вставать, умываться, пить чай! – бодро разносилось по комнате.

– У-у-у…

– Вставать, умываться, делать зарядку, пить чай!

– Не-е-ет…

– Вставать, умываться, делать зарядку, обтираться снегом, пить чай!

– Черт, встаю, – Яна действительно начала вставать, и довольный собой мужчина вышел из комнаты.

Одеваясь, она смотрела в окно на чудесный лес и восходящее за ним солнце: день обещал быть безоблачным и ясным. Когда девушка спустилась по скрипучей винтовой лестнице, то увидела одного лишь Витька; он так же, как и накануне, сидел на корточках возле печки и подкладывал в нее тонко наколотые дрова.

– Доброе утро, Ян, – не отвлекаясь от своего занятия, произнес он. – Ты была права: машина, телефон, сумочка, – пока все чистое. Но не расслабляйся, иногда и детсадовцы могут очень удивить.

Яна медленно подкралась, встала вплотную за его спиной и подергала темно-русые, сегодня собранные в опрятный хвостик волосы.

– Доброе утро, – ответила она, дождавшись, когда мужчина обернется и поднимет на нее недоуменные синие глаза. – Скажи, почему все мальчики обожают играть в шпионов?

– Похоже, у кого-то сегодня очень хорошее настроение? – Витек усмехнулся, отчего сеть морщинок разбежалась вокруг глаз, и снова вернулся к своему занятию. – Даже завидую.

– Хочешь оказаться на моем месте?

– Ну, уж нет, тьфу, – мужчина положил последнее полено, закрыл дверцу и, отряхивая руки, выпрямился и повернулся в ней. – Ох, Янка-Янка, ну и язва ты!

– Как и ты, – не замедлила ответить девушка. – Где Егор?

– А ты в окно посмотри.

Пока Витек возился с чашками, гремел чайником, доставал из холодильника и раскладывал на небольшом круглом столике еду, Яна, даже не предприняв попытки ему помочь, неотрывно смотрела через мутноватое стекло на высоченного мужчину, который бегал по двору в одних ботинках и тренировочных штанах, приседал, черпал пригоршнями снег, щедро посыпал им смуглые плечи и растирал о широкую спину и покрытый жесткими курчавыми волосами подтянутый живот.

– Витек, а что это за дом?

– Да лесника дом. Он сейчас в городе, пропивает бабки Егора, – рассеянно ответил тот.

– Красиво здесь.

– Главное, совершенно безлюдно, – послышалось журчание разливаемого по кружкам кипятка. – Никаких деревень километров на сто вокруг, один лес. Заповедник, одним словом.

– Странно, трасса очень хорошая, а в доме даже электричество есть.

– Так сюда раньше местные чиновники на охоту приезжали. Видишь, как тут все обустроено: вроде просто, но все удобства, дизельный генератор… А сейчас какое-то новомодное место появилось, и они приладились туда ездить. Лесник теперь в перманентном запое, одичал, жена от него ушла, вот такие дела. Ну, ты иди, как умоешься, будем чай пить.

После завтрака Витек шустро убрал со стола, стряхнул скатерть и положил на нее потрепанную шахматную доску и даже расставил фигуры, пошептался с Егором и куда-то неприметно исчез.

Былые звезды французской эстрады томно картавили что-то любовно-морковное из проигрывателя. Динамики на высоких тонах фонили. Яна и Егор играли партию. Девушке достались белые, и последние минут пять она сосредоточенно смотрела на доску, пытаясь понять, было ли положение безнадежным или ситуацию еще можно исправить. Ее партнер терпеливо ждал, очевидно, тоже что-то обдумывая.

Когда Яне показалось, что выход есть, она потянулась пальцами к одной из своих пешек, стоящей в стороне от подступавших к ее королю черных фигур, но, почти дотронувшись, в последний момент все же отдернула руку.

– Признайся, ты проиграла, – спокойно прокомментировал ее действие Егор.

– Нет, – Яна вернула взгляду прежнюю глубокомысленность.

– Мы можем не включать эту партию в счет личных встреч. Я понимаю, что на этой неделе ты почти трое суток не спала, потом переезд, новый город, новая квартира, потом весь этот цирк, потом… – он умолк, и Яна слегка покраснела, ощущая кожей его пристальный взгляд.

– Если бы ты не заставлял меня во время игры так подробно рассказывать о новой работе и смотрел на меня чуть скромнее…

– То исход этой партии чем-то бы отличался от предыдущих тридцати восьми? – с насмешкой в голосе перебил ее мужчина.

Яна молчала, осознавая, что он прав в оценке ее шахматных способностей и еще, что игра ею проиграна. Глянув на свои массивные наручные часы, Егор заметил:

– Скоро уезжать.

– Уже? И ты мне так ничего и не объяснишь? – карие глаза засверкали негодованием.

– Признавай поражение, и перейдем к разделу «Ответы на письма наших читателей».

– Хорошо, сдаюсь. Хотя можно еще поспорить, кто тут писатель, а кто читатель…

– Хочешь спорить – будем спорить, – мужчина поднял широкие брови.

Яна подумала, что, очевидно, прошедшие сутки были непривычно прекрасными для нее, если она смогла забыться до такой степени.

– Извини. Так я могу задать несколько вопросов? – осторожно спросила она.

– Можешь, – Егор смотрел на девушку с холодным ожиданием.

Яна прокашлялась, собираясь с мыслями, но они, как назло, все куда-то разбежались, как тараканы с кухни, когда зажигают свет. Наконец, она попыталась как-то сформулировать одолевавшее ее третий день недоумение: