София Герн - Сумерки в раю

Она сняла с плечиков простое платье «Kenzo» в светло-розовую и белую полоску, с заниженной талией и короткими рукавами. Алена пожала плечами. Почему нет? Сюда подойдут бусы из белого коралла, они точно такого же матового оттенка и ноздреватой фактуры, как и пояс с серебряной пряжкой. Она оделась и стала искать подходящие туфли. Но их уже выудила с полки Вера. Глаз у стилиста был наметанный и безошибочно выхватывал из обилия вещей нужную. Это была пара легких туфель из перфорированной кожи «Vicini» на удобном низком каблуке.

— Простенько, но со вкусом, — констатировала Вера.

Когда они вышли, их уже ждал микроавтобус и около него сумрачно отирался бледный Юра. По-видимому, бурное веселье не прошло для него бесследно. Через минуту подошел веселый и, как всегда, жизнерадостный Семен. Они погрузились в машину, и телохранитель Федор, он же шофер, тронулся с места.

— Ну так как же тебе этот доктор показался? — продолжила начатый разговор Вера.

— Очаровательный человек. Думаю, его репутация заслуженна.

— И это все, что ты можешь сказать?

— Ну… — Алена помялась, а потом решилась, все равно об этом станет известно: — Он пригласил меня на уик-энд на свою яхту.

— Ничего себе! — присвистнула Вера. — Вот так сразу? Ты его зацепила, подруга!

— Перестань, — шикнула Алена, — а то у наших мужчин уже ушки на макушке.

— Ну и пусть слушают. У них-то нет яхт, — отрезала практичная стилистка, — так что нет и шансов тебя туда пригласить.

Съемочный день прошел оживленно и немного бестолково. Они делали бесконечные дубли, чтобы добиться наиболее выразительных планов госпиталя и вещающей на его фоне Алены. Юра явно был не в ударе. Хотя запись беседы с посвежевшей мамашей и прелестной дочкой удалась, как и блиц-интервью с персоналом и пациентами. Алена с головой окунулась в свою, казалось бы, забытую журналистскую работу, и эта немного суетливая, но очень живая атмосфера ей даже нравилась. Вера крутилась рядом, то и дело подправляя Алене то выбившуюся из прически прядь волос, то смазавшийся макияж. Не очень удачным, с точки зрения Алены, получилось интервью с Кортни Шелл. Женщина была напряжена, отвечала на вопросы односложно, словно боялась сболтнуть лишнее. Но Алена все-таки ее разговорила, когда перешла в разговоре на то, что больше всего интересовало доктора Шелл. Она умела точно угадывать, о чем хочет поговорить человек, и на сей раз угадала. Кортни была кардиологом, и ее даже немного тяготила должность заместителя главного врача, потому что это была работа больше административная, а Антон Раушенбах от такого рода деятельности вообще шарахался, как черт от ладана. Ему это прощалось, а от доктора Шелл требовали. Вряд ли этот разговор войдет в общий сюжет, но что-то можно будет взять. Во всяком случае, Кортни выглядит во второй части беседы более живой и динамичной.

Увы, в этот день доктор Раушенбах был занят и появился только в конце съемок, усталый и нерасположенный к интервью. Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, и Алена уже шла к выходу из госпиталя вслед за своей группой, когда он, мгновение поколебавшись, ее окликнул:

— Алена! Подождите… Я… Простите, что сегодня сорвал вам интервью, просто на это у меня сил нет. Но я хочу вам предложить более мягкий вариант.

— Что вы имеете в виду? — Алена не смогла скрыть разочарования и того, как это разочарование сменилось надеждой. Расставаться с ним сию минуту, вот просто так, ей не хотелось.

— Я приглашаю вас пообедать. — Он бросил взгляд на часы: — О! Нет. Уже поужинать, если вы, конечно, не слишком устали.

— Я не против, — быстрее, чем ей хотелось, согласилась Алена. — Нужно только предупредить коллег. Они меня ждут.

— Отлично! — На его лице расцвела улыбка. — Ждите меня на стоянке, я быстро переоденусь и буду к вашим услугам. Я знаю один маленький, но очень уютный французский ресторан на набережной. Извините… Я не спросил, вы к французской кухне относитесь положительно?

— Даже очень. У нашего хозяина, Богородского, повар француз. Вчера мы имели несказанное удовольствие оценить его искусство.

— Жозеф? Ну, тягаться с ним сложно. Андрей его переманил у одной местной знаменитости, не буду называть имени, предложив такие деньги, от которых он не смог отказаться. А звезда осталась без повара. Они скуповаты, эти звезды, — засмеялся он.

Когда Алена сказала Вере, что она не поедет с ними на виллу и что ее пригласил на ужин доктор Раушенбах, та совершенно не удивилась и от души пожелала подруге приятно провести вечер.

Через несколько минут, когда микроавтобус со съемочной группой скрылся из виду, к стоянке легкой походкой уверенного в себе человека подошел Антон. На нем великолепно сидел светло-бежевый летний костюм «Armani», из озабоченного работой доктора он превратился в настоящего денди, носящего дорогую одежду с небрежностью и шиком. Он помахал Алене рукой и направился к темно-зеленому «ягуару». В машине было душновато, и он сразу же включил кондиционер. От его кожи и волос пахло какой-то неизвестной Алене экзотической туалетной водой — это был чудесный, слегка возбуждающий, но совершенно не навязчивый запах.

— Ну что? Наверное, вы уже здорово проголодались? — спросил он, заводя мотор. — Трудный был день?

— Не труднее, чем обычно. Правда, я немного отвыкла от такой работы. Я давно из журналистов переквалифицировалась в ведущие новостной программы. Но ничего, все вспомнила. По-моему, удалось. Но посмотрим материал, может быть, я и ошибаюсь…

— Уверен, что все вы сделаете в лучшем виде. Знаете, Алена, я мало вас знаю, но мне почему-то кажется, что вы настоящий профессионал. Кортни рассказала мне, как вам удалось ее раскрутить. Это о многом говорит. Она человек замкнутый. Настоящая вещь в себе.

— Вы мне льстите, Антон. Но все равно приятно это слышать.

До ресторана они ехали молча, словно почувствовав, что ничего незначащий обмен любезностями излишен. Но молчание это не было напряженным. Алена, пожалуй, впервые в жизни чувствовала себя легко и свободно, ей не нужно было ничего изображать рядом с этим человеком, и как же хорошо быть самой собой, такой, какая ты есть! Она была уверена, что пустое кокетство или надменная маска безразличия отпугнут доктора и он сразу же почувствует фальшь. Он был такой естественный, что становилось ясно — он и не думает играть в жизни никаких ролей. Он то, что есть, ни больше и не меньше.

Ресторанчик оказался небольшим, но очень уютным. В этот час тут было достаточно народу, но метрдотель сразу же заметил Антона и радостно приветствовал его:

— Доктор Раушенбах! Рад вас видеть. Ваш столик, как всегда, для вас. Мадам, — поклонился он, — прошу вас.

— Спасибо, Люк, — сказал доктор, усаживаясь за столик, накрытый скатертью в красно-белую клетку, после того, как Алена опустилась на мягкую подушку венского стула, обитую той же тканью.