Мишель Селмер - Постельная дипломатия

– Что случилось? – требовательно спросила Ровена, выхватывая сына из рук девушки. Она осторожно подняла ткань и осмотрела рану.

– Он споткнулся и ударился головой о лесенку, – сказала Триша.

– Он бежал?

Триша кивнула. Ровена аккуратно приподняла подбородок сына, посмотрела ему в глаза и спокойно, но твердо сказала:

– Дилан, что я тебе говорила про беготню на площадке?

Мальчик надул губы и пожал плечами.

– Тебе можно бегать на площадке?

Нижняя губа Дилана задрожала, и он помотал головой.

– И почему я не разрешаю тебе бегать?

– Я могу упафть, – сказал он жалобным дрожащим голоском. Колин почти ничего не знал о детях, но по его догадке Дилану вряд ли было намного больше двух.

– Но ты все равно бегал, – укорила Ровена. – И что случилось?

– Я упау.

– И поранился, да?

Дилан кивнул.

– В следующий раз будешь слушать маму?

Он снова кивнул. Колин не мог его не пожалеть.

Ровена могла бы его обнять, или поцеловать, или еще как-то успокоить. Но она только повернулась к Трише:

– Похоже, нужно будет наложить швы. Сможешь присмотреть за всем, пока я отвезу его в больницу?

От слова «больница» у Дилана широко раскрылись глаза, и он заерзал в руках матери, крича:

– Неть! Не надо бойницу, мамочка!

– Но у тебя бо-бо, милый. Тебе нужно к доктору.

На этот раз мальчик заплакал, сопротивляясь и крича:

– Неть! Не надо доктой, не надо бойницу!

По какой-то причине он был всерьез напуган.

– Можно я посмотрю? – спросил Колин. – Может, швы и не нужны.

Ровена обернулась к нему, удивленно моргая, словно даже не заметила, что он здесь. А потом нахмурилась и крепче прижала к себе Дилана.

– Зачем?

– У меня медицинская подготовка, и я видел самые разные раны. Может, ему не нужны швы. И больница.

Услышав это, Дилан немедленно перестал биться и посмотрел на Колина большими, полными надежды глазами. Ровена спросила его:

– Ты не против, милый? Можно мистеру Миддлбери посмотреть на твое бо-бо?

Подозрительно прищурившись, мальчик спросил Колина:

– Ты доктой?

– Не совсем, – сказал Колин, осторожно подходя ближе. – Но я знаю, как помогать людям, которые поранились. Дашь мне посмотреть?

Поколебавшись, Дилан кивнул.

Колин наклонил его голову и бережно раздвинул испачканные кровью волосы, чтобы осмотреть рану. Кожа была рассечена прямо над границей волос, всего пара сантиметров, и, хотя кровь уже не шла, рана была очень глубокой.

– Больно? – спросил он у Дилана, который только пожал плечами.

Оставить рану открытой означало риск инфекции. Пара швов все бы исправила, но ребенок и так был травмирован. К счастью, во время обучения Колин освоил пару фокусов.

– По-моему, швы ему не нужны, – сказал он Ровене, которая посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Мы не сможем заклеить рану пластырем, волосы помешают.

– У вас есть аптечка первой помощи?

– Конечно, но…

– Поверь мне, Ровена.

Она открыла рот, чтобы возразить, но Колин добавил:

– Хочешь травмировать его еще больше или позволишь мне хотя бы попытаться?

Ровена в смятении посмотрела на сына. Мгновение Колин был уверен, что она откажется и, несмотря на все крики, потащит мальчика в ближайшую больницу. Но спустя несколько секунд она сказала:

– Ладно, можешь попробовать, только не делай ему больно.

Как будто он станет делать это нарочно.

– Сначала надо промыть рану.

Они зашли в ванную комнату детского сада. Ровена опустила крышку на унитазе и села на него вместе с Диланом. Триша вручила Колину аптечку. Колин порылся в ней, раскладывая все на краю раковины, а потом сказал Дилану:

– Может немножко щипать, но если будешь сидеть совсем неподвижно, то в больницу не поедешь.

Глядя на него с облегчением, Дилан сидел совершенно неподвижно, пока Колин тщательно промывал ранку. Даже когда он наносил антисептик, мальчик едва вздрогнул.

– Ты такой смелый, – сказала Ровена, крепче обнимая и целуя сына.

– А теперь надо совсем замереть, – сказал Колин, окуная пинцет в аптисептик. Он очень бережно вытянул им несколько прядок с обеих сторон ранки. Хотя понадобилось несколько попыток, он сумел завязать прядки в тугой узел, по сути используя их вместо швов.

– Гениально! – со смехом сказала Триша.

– Но работает, только если пряди достаточно длинные, – если бы волосы Дилана были на пару сантиметров короче, Ровене пришлось бы везти его в больницу.

Достаточно было двух узелков, чтобы стянуть рану, а потом Колин залил все жидким пластырем, чтобы удерживать узлы и не пропускать внутрь грязь и влагу.

– Как новенький, – сказал он Дилану, ласково взъерошив его затылок. – Больно было?

Дилан пальцами показал, что совсем немножко. А потом посмотрел на Ровену и радостно спросил:

– Бойницы не бует?

– Нет, малыш, больницы не будет.

– Нужно несколько дней держать рану сухой, чтобы она закрылась.

– Он принимал ванну сегодня утром, так что пока в порядке. Или придется ходить с немытой головой, – поддразнила она, пощекотав Дилана.

Он захихикал и заерзал у нее на коленях.

– Скажи Колину спасибо, – сказала Ровена.

– Обнимашки! – Дилан протянул руки, и Ровена вручила его Колину.

Дилан обвил руками его шею; для такого маленького и хрупкого на вид ребенка у него была крепкая хватка. Хотя у Дилана явно были затруднения с речью, но его «спасибо» прозвучало совершенно четко. А от смачного поцелуя в щеку сердце Колина растаяло. Мальчик был ужасно милым и явно очень умным для своего возраста.

Колин вручил его обратно Ровене и сказал:

– После всех этих переживаний, думаю, ему стоит поспать.

Дилан сверкнул сияющей улыбкой и попросил:

– Улоши мея?

Похоже, у Колина завелся новый друг. Ровена вопросительно посмотрела на него. Велика была вероятность, что кто-нибудь увидит, как он идет в дом, но разве обстоятельства не объясняли это? Разве он мог отказать мальчику?

– Конечно, я тебя уложу, – сказал Колин.

– Уверен?

– Конечно.

– Ну ладно. – Она повернулась к Трише: – Наверное, меня не будет до конца дня. Ты без меня справишься?

– Четверо детей не пришли из-за гриппа. Мы справимся.

– Иди возьми рюкзак, – сказала Ровена, опуская Дилана на землю.

Увидев, как он пересекает комнату, Колин понял, почему ему не разрешали бегать на игровой площадке или где-то еще. Дилан ходил не так, как дети его возраста, – он неуверенно переваливался, опираясь только на наружную сторону стопы, и как будто в любой момент мог упасть. Колин понимал его. Первые восемь недель после операции он ковылял на костылях. Но, как говорил ему доктор, ему повезло, что осталась нога, на которой можно ковылять.

Дилан вернулся к ним, но, когда Ровена наклонилась, чтобы взять его на руки, он сказал: