Джоан Смит - Франческа

– Одна – для вас. Я настаиваю, чтобы вы его попробовали.

– Я попробую, но заранее уверена, что оно мне не понравится.

Он согнулся над столом и заглянул ей в глаза.

– Вы не должны судить о чем-то однозначно, пока сами не попробуете, леди Кэмден. – В его словах прозвучал некоторый вызов.

Принесли пиво и чай. Темная жидкость в стакане, который ей передал Дивэйн, выглядела смертельной.

– Это оно просто так выглядит, а вкус у него замечательный, – пояснил Дивэйн.

Она сделала несколько глотков и нашла, что на вкус пиво было таким же резким и с металлическим привкусом, как и другие сорта, которые она пробовала раньше.

– Извините, лорд Дивэйн. Это не моя чашка чая. Вот она, – добавила Франческа, протягивая руку за чаем.

Дивэйн наблюдал за ее движениями, слегка ошеломленный тем, как изящно приподняла она маленький чайник и стала наливать горячую жидкость себе в чашку.

– Ну что же, по крайней мере, вы попробовали его. А вам, наверное, часто не хватает силы духа, чтобы испробовать что-то новое? Это не в вашу пользу.

– Например, мое нежелание калечить вашу упряжку лошадей, – дерзко ответила она.

– По крайней мере, вы немного покатались на ферме своего отца, но это все равно, что выпить чашку чая, а вот управлять упряжкой чистокровных лошадей – это подобно прекрасному вину. А ведь вы дама, на мой взгляд, предпочитающая в жизнь что-то утонченное. – В его тоне, по крайней мере, прозвучал потенциальный комплимент.

Франческа на мгновение задумалась.

– Не знаю, почему вы так решили, я как раз больше привыкла к простым вещам. Когда я жила в деревне, меня очень устраивала та жизнь: вечера, компании, местные щеголи, иногда заезжие актеры или музыканты. Приехав в Лондон, я стала слишком высокомерно смотреть на все эти радости деревенской жизни. Но теперь я понимаю, что была слишком строга и несправедлива к этим сельским развлечениям. Светское общество состоит из таких же обычных людей, просто одетых в шелка и драгоценности. Их доходы выше, а нравственность ниже. Ни в чем другом я не вижу разницы между этими людьми.

Дивэйн довольно долго молчал. Он не ожидал таких философских рассуждений от этой молодой озорницы, а еще больше был поражен ее мудрыми суждениями.

– А вам не хотелось бы снова поехать в деревню?

– Возможно, только не в дом моего отца. Он слишком строг. Он не радовался моему замужеству, хотя и ожидал этого. После того, как женщина сама была хозяйкой в своем доме, ей будет нелегко вернуться в родной дом и стать покорной дочерью. Я очень серьезно думаю о возвращении в деревню в ближайшее время. Думаю, что мы с миссис Денвер заведем свое хозяйство.

Миссис Денвер время от времени выдвигала этот план, и по мере того, как неприятности у Франчески увеличивались, она начинала относится к этой идее все с большей благосклонностью.

Дивэйн предположил, что она вынуждена жить в деревне из-за какого-то затруднительного положения.

– В конечном счете, я думаю, что жизнь в деревне будет намного дешевле и экономнее.

– Я говорила совсем не о деньгах. Мондли владеет домом, в котором я живу в Лондоне, поэтому это обходится бесплатно.

Дивэйн удивленно взглянул на нее:

– Понимаю.

В какой-то миг он подумал, что молодая леди пытается заставить его немедленно сделать ей предложение. По мере того, как он наблюдал за тем, как она маленькими глотками пьет чай, и слушал ее здравые рассуждения, ему неожиданно пришла в голову мысль – а что, если она поставила перед собой цель выйти за него замуж, а не просто стать любовницей. Но женитьба его сейчас совсем не интересовала.

– Вы надеетесь найти подходящих друзей и поклонников в деревне? Ведь вы уже так привыкли к светскому обществу и к легким знакомствам…

– Вы намекаете на нашу первую встречу в Пантеоне? Майор Стэнби, джентльмен, с которым я была в тот вечер, был моим новым другом. Он хотел жениться на мне. Я отклонила его предложение, а он вдруг стал так неприятно настойчив. Мне вообще не следовало бы ходить туда, но было просто любопытно посетить все увеселительные места Лондона. Я думаю, туда ходят многие дамы.

– Да, многие, и довольно легкого поведения, – согласился он. – Если место, куда идет женщина, имеет сомнительную репутацию, у нее, по крайней мере, должен быть надежный провожатый. Мудрая дама никогда не станет брать на себя ответственность за два сомнительных фактора сразу.

– Благодарю вас за такое предостережение, лорд Дивэйн. – Казалось, что с ним легко разговаривать и Франческа решила, что может позволить себе легкое, очень осторожное кокетство. – Ну, теперь я понимаю, почему вы привели меня в это довольно сомнительное заведение. Только лишь оттого, что на этот раз у меня столь безупречный провожатый. Это комплимент, лорд Дивэйн. – Она улыбнулась.

В ответ на его смуглом лице вспыхнула ослепительная улыбка.

– Такие комплименты практически лишают меня возможности плохо вести себя, даже если бы в будущем мне действительно что-либо взбрело в голову.

Франческа слегка улыбнулась.

– Сомневаюсь, чтобы вы пришли сюда с намерением вести себя неприлично. Едва ли эта лачуга может стать райским уголком блаженства. Ой, Дивэйн, посмотрите! Цыпленок забрался прямо в пивную!

Рябая курица – черная с белым – что-то поклевывая на полу, направлялась к их столику. Дойдя и подняв голову, уставилась на людей любопытными глазками.

– У меня тетя смотрит иногда именно так, – тихо засмеялась Франческа.

– А мне это напоминает графиню Ливен.

– Да уж, настолько пронзительные у нее глаза… Для этой породы кур характерно, что они хорошие несушки. Хотя, правда, едят больше остальных.

Вбежала служанка, вытолкнула ногой курицу за дверь.

– А вот мне не хватает животных в доме, – мягко и задумчиво произнесла Франческа. – У меня когда-то была старая собака Смоки. Дворняжка с серо-голубыми глазами. Очень умная. Мы держали ее, чтобы оберегать курятник от лисиц. Увы, случилось так, что Смоки сам пристрастился к куриным яйцам.

– И вам пришлось избавиться от него?

– Да нет, просто стали держать дверь курятника на запоре. И позволяли собачке лишь иногда слопать кое-какое разбившееся яйцо. А вы, лорд Дивэйн, любите собак?

– О, у меня прекрасная свора гончих, но душой я к ним не привязан. Вот когда я был помоложе, у меня действительно был любимый щенок. Желтовато-коричневый терьер с длинными ушами и печальными глазами. Любил прятаться под столом в зале на верхнем этаже до тех пор, пока отец не закрывал на ночь дверь своей спальни. Сразу же щенок украдкой забегал ко мне в комнату, где его не всегда желали видеть. Дело в том, что хоть это была и довольно умная собака, но имела дурную привычку: жевала концы перинного матраса и разбрасывала перья по всей комнате.