Келли Орам - Синдер & Элла

Ее слова поразили меня. Я никогда не задавалась вопросом, как мой отец познакомился с Дженнифер. Со слов мамы я знала, что она была официанткой в «Хутерс» или что-то вроде того.

Но, зная папин характер, я вполне могла поверить в эту историю. Он всегда мнил себя героем, пытался кого-то спасать. Умница и отличник, выпускник одного из лучших юридических факультетов страны, он мог стать великолепным высокооплачиваемым юристом в какой-нибудь крупной корпорации. Но он всегда хотел помогать людям. До того, как стать федеральным прокурором, папа работал бесплатным адвокатом и помогал подсудимым за счет государства. Теперь, когда Дженнифер рассказала мне свою историю, картинка сложилась. Он был ее героическим рыцарем на белом коне, а она – его прекрасной дамой, которую он спас от дракона.

В общем, мой папа – эдакий современный Робин Гуд. И от этого еще больнее, что он нас бросил. Я никак не могла понять, как такой герой, всегда приходивший другим на помощь, оказался злодеем в моей собственной истории. Как такой человек мог уйти, просто оставив нас с мамой одних?

– Рич появился в нашей жизни, как ангел-хранитель, – продолжила Дженнифер, отвлекая меня от размышлений. – Он спас нас, и мы безнадежно влюбились. Особенно Ана. Они очень много времени проводили вместе, и она всегда была «папиной дочкой». Мне кажется, она просто боится, что ты отберешь у нее любимого папу.

– Думаю, она зря волнуется, – сказала я и встала со скамейки.

С меня довольно. Не могу больше это слушать. Каждое слово – словно соль на мои раны. Он действительно был героем и лучшим папой на свете. Только для другой семьи. Я судорожно сглотнула.

Дженнифер тоже поднялась и положила руку мне на плечо.

– Действительно зря, – согласилась она. – В сердце Рича есть место для вас обеих, только Ана пока этого не понимает.

Я, честно говоря, тоже не особо в это верила.

– Мне жаль, что она так нехорошо с тобой поступила, Элла, и мы постараемся впредь не допускать ничего подобного. Но ты не могла бы попытаться быть с ней немного помягче и хотя бы иногда разговаривать?

В порыве гнева я смахнула ее руку.

– Мне приходится защищаться, когда она нападает, но я никогда не начинаю первой.

– Но особого дружелюбия ты тоже не проявляешь.

Я оцепенела от прямоты Дженнифер. Но тут выражение ее лица смягчилось, и в глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние.

– Знаю, она этого не заслуживает, но кто-то из вас должен быть мудрее и сделать первый шаг. Не хочется признавать, но у меня сложилось впечатление, что ты добрее ее. – Дженнифер улыбнулась, хотя в глазах у нее стояли слезы. В этой улыбке были и грусть, и гордость – и даже немного зависти. – Ты такая же, как отец.

Что на это ответить я не знала, и в своих чувствах разобраться не могла. Нравилось ли мне, что меня сравнивают с папой? И приятно ли было слышать добрые слова от Дженнифер, пусть и сказанные с неохотой?

Я снова опустилась на скамейку. Наша беседа выбила меня из колеи, и нужно было время, чтобы прийти в себя. Дженнифер отнеслась с пониманием: похлопав меня по плечу, направилась в сторону дома.

– Когда будешь готова, приходи на кухню. Мы собирались обсудить планы на вечер. Сегодня особенный день, и мы хотим его как-нибудь отметить. Если захочешь поучаствовать в обсуждении, лучше сильно не задерживайся, – сказала она напоследок.

Сердце у меня сжалось. Разговор с Дженнифер, неловкая ситуация с Синдером… Не уверена, что после всего этого переживу еще один семейный ужин, похожий на предыдущий. По пути на кухню я размышляла о том, подойдет ли неважное самочувствие в качестве уважительной причины, чтобы отказаться ужинать вместе со всеми.

Как я и предполагала, девочки тут же затихли и погрустнели. Отец выглядел удивленным, но мое появление не повлияло на его позитивный настрой. Его голос по-прежнему звучал бодро, а глаза весело блестели.

– Вернулась пораньше?

– Ты тоже.

– Суд завершился. Я решил взять отгул на оставшуюся часть дня и отпраздновать.

– То есть ты выиграл дело?

Отец горделиво выпятил грудь, и его лицо озарила широкая улыбка.

– Прищучили негодяя!

Я постаралась искренне улыбнуться:

– Поздравляю.

Отец начал работать над этим делом еще до того, как я попала в аварию, и из-за того, что он так много времени провел со мной в Бостоне, у его команды начались проблемы. Я действительно обрадовалась, что он выиграл дело – и не только потому, что ему удалось отправить за решетку человека, похитившего и убившего трех девочек.

– Так вот, милая, мы собираемся устроить праздничный ужин и никак не можем решить, куда пойти.

– «Провиденс»! – настаивала Джульетта.

– Не-е-ет, – ныла Анастасия. Мне впервые захотелось с ней согласиться. – Суши были в прошлый раз.

– Может, что-то итальянское? – предложил папа.

– Нет! – замахала руками Дженнифер. – Никаких хлебных палочек и сливочных соусов до съемки! Я просто умру!

По смеху отца я поняла, что он решил специально позлить Дженнифер, упомянув ее любимую кухню.

– А может, что-нибудь мексиканское? – спросила Анастасия. – Мы все никак не доберемся до мексиканской еды.

– Потому что здесь нет ни одного приличного мексиканского ресторана, – отозвалась Джульетта.

– А «У Глории»? – не сдавалась Анастасия, как будто все вокруг не понимали очевидного.

– Я сказала «здесь». А «У Глории» находится в Калвер-сити. В это время мы будем добираться туда не меньше двух часов.

– Мне нравится идея о мексиканской еде, – подключился отец, поглаживая живот. Он хитро улыбнулся мне и добавил: – Но ни один ресторан в мире не сравнится с тем, как готовила твоя мама.

Когда он упомянул маму, кровь в моих жилах на мгновение застыла. Папа однако, кажется, не заметил, что чуть не довел меня до сердечного приступа. Он с улыбкой повернулся к Анастасии и Джульетте:

– Мама Эллы готовила вкуснее всех на свете. Когда мы с Люсиндой разошлись, мне, пожалуй, больше всего не хватало ее энчиладас с зеленым чили.

Лучше бы он воткнул мне в сердце нож для мяса. Было бы не так больно и, наверное, быстрее бы зажило. Я судорожно вдохнула воздух, в то время как Анастасия засмеялась и сказала:

– Выкуси!

– Папа! – прошипела Джульетта.

Отец не сразу понял, в чем дело. Он явно прокручивал в голове все сказанное, пока наконец не побледнел.

– О нет! Милая, нет! Я совсем не это имел в виду. Конечно же, по тебе я тоже скучал.

Вранье. Он даже не вспоминал обо мне все эти годы, потому что даже сейчас, когда я стояла перед ним, он подумал обо мне далеко не в первую очередь – и то после того, как ему напомнила Джульетта.

Я уже собиралась сбежать в свою комнату – и плевать на запреты доктора Пэриш! – но, развернувшись, встретилась взглядом с Дженнифер и передумала. Ее лицо не было злым: скорее она расстроилась из-за меня, но я тут же вспомнила о нашем разговоре. Я не могла убежать.