Александра Грэй - Десять мужчин

Ева указала на свободный стул.

— Спасибо, постою.

Я определенно ошиблась, приняв приказ за приглашение. Семь пар секретарских глаз нацелились на меня, но по звонку телефона, как по команде, вновь вонзились в Еву. Та подняла трубку, продемонстрировав темный круг под мышкой. Взмокший комок нервов, секретарша Миллиардера была неважной рекламой вожделенной работы.

— Алло. — Уголок ее глаза подергивался. — Да. Она уже здесь. Я пошлю ее к вам. — Ева повернулась ко мне: — Двенадцатый этаж. Комната 1200.

Я слегка струсила, оказавшись первой. Быть может, мелькнула мысль, Миллиардер из тех, кто оставляет лучший кусочек напоследок, а меня вызвал, чтобы сразу избавиться? Узнать, права я или нет, можно было лишь одним способом, и я нажала кнопку звонка под медной табличкой. Мне предстояло впервые в жизни переступить порог президентского номера. Ожидая, когда откроют дверь, я покрутилась перед зеркалом, висевшим на противоположной стене коридора. Пиджаку из черного плиса почти удалось скрыть тот факт, что в период предрождественского уныния и обжорства я округлилась и там, где нужно, и там, где это совершенно ни к чему. Белая блуза едва сдерживала напор бюста. Я стянула полочки пиджака, поправила «конский хвост», очки в черепаховой оправе (аксессуар, предназначенный исключительно для создания нужного имиджа) и еще раз нажала на кнопку. Через пять минут, так никого и не дождавшись, я пошла назад к лифту.

— Вы здесь? Эй, вернитесь! — прозвучало из конца коридора.

Оглянувшись, я увидела высокого мужчину, сигналившего мне обеими руками. Мой работодатель был явно не в себе, но выглядел дружелюбно, и я воспрянула духом.

— А мы вас чуть не потеряли. Заходите. Спасибо, что дождались. Садитесь, — говорил он, придерживая для меня дверь.

Я бросила на него взгляд: открытая улыбка, очень короткий ежик темных волос и брюки с высокой талией — излюбленная модель многих американцев. Бочком семеня в просторную роскошь президентского номера, я наткнулась на кого-то в мягком зеленом кашемировом кардигане. Пробормотала извинения, сосредоточив все внимание на главном — человеке, которого жаждала назвать своим шефом.

— Исправленные бумаги занесете к вечеру. Нужно будет до завтра просмотреть.

— Непременно, — отозвался мой потенциальный шеф и шагнул в коридор.

Я открыла рот, чтобы окликнуть его, когда голос позади меня произнес:

— Прошу прощения, что заставил ждать.

Никогда не следует недооценивать человека в кардигане. Спутав Миллиардера с секретарем, я сконфуженно потупилась. Миллиардер был в носках, но без обуви, что меня насмешило. Я улыбнулась, подняла голову и встретилась со взглядом спокойных зеленых глаз.

— Прошу. Садитесь, — сказал он и сам утонул в большом мягком кресле. — Как вы?

— Спасибо, хорошо.

— Не волнуетесь?

— Нисколько.

— Отлично. Не хотелось бы, чтобы вы из-за меня волновались.

Он общался так, будто мы давно знакомы, — не диалог, а сцена-пинтереска [10] Драматург Гарольд Пинтер (нобелевский лауреат 2005 г.) в числе прочего обогатил драматургию новым приемом, суть которого состоит в создании посредством самых обыденных и безобидных слов и жестов атмосферы угрозы и ужаса. Пьесы Пинтера полны таких сцен, которые иначе как «пинтерески» теперь не называют. .

— Начнем с документов.

Предупрежденная Евой, я принесла доказательство своих секретарских навыков, и Миллиардер принялся изучать результаты моих тестов времен колледжа.

— У прежней секретарши стенография шла из рук вон плохо. Мне нужно, чтобы за мной успевали, ясно?

Опять же по инструкции Евы, я вынула из сумочки ручку с блокнотом, купленным специально ради этого случая, забросила ногу на ногу и замерла: воплощение секретарши, готовой стенографировать под диктовку шефа. Миллиардер открыл рекламный буклет отеля и прочистил горло. Я поправила очки в расчете произвести впечатление — и вдруг так разнервничалась, что едва не выронила ручку из дрожащих пальцев. Миллиардер читал историю отеля очень быстро, со странным полуевропейским, полуамериканским акцентом, что лишь усугубляло ситуацию.

— Будьте добры, прочитайте, — сказал он через несколько минут.

Я пролистала страницы, вкривь и вкось покрытые корявыми стенографическими знаками.

— Не спешите. Начинайте, когда будете готовы.

— Отель, построенный в тысяча восемьсот, э-э, восьмидесятом году на, э-э, Уинстон-Кресчент…

— Уилтон, — поправил он терпеливо.

Я прочитала пару строчек и вновь застряла.

— …Только в последние, э-э…

— В последние пятьдесят лет. — Миллиардер со вздохом почесал затылок, ероша давно взъерошенные волосы. — Ну и? — Терпение иссякло. Похоже, он начинал злиться.

Я угадала еще несколько фраз — неверно, как выяснилось, угадала — и выдохлась окончательно. Миллиардер хлопнул буклетом по разделявшему нас столику красного дерева.

— Как успехи, по-вашему?

— По-моему, плохо. Думаю, я зря трачу ваше время. — Решив, что сохранила толику достоинства, высказав очевидное, я поднялась. — Всего наилучшего.

— Чашку чая?

— Чая?

Предложение застало меня врасплох, но я послушно опустилась в кресло. Почему бы, в конце концов, и не выпить чаю перед возвращением в реальную жизнь с ее безработицей и безденежьем? Миллиардер вызвал обслугу и подтолкнул ко мне меню в твердой обложке. Я колебалась с выбором угощения: лепешки с клубничным джемом и взбитыми сливками, сэндвичи с копченой лососиной, домашний лимонный пирог — все выглядело так аппетитно. Я чуть было не остановилась на варианте «комплексного чая», но вовремя увидела цену. Чаепитие на двоих обошлось бы в сумму, превышающую мою месячную плату за газ.

— Челове-эк, — имитируя инспектора Клузо [11] Герой комедийных детективов «Розовая пантера». , протянул Миллиардер. — Чай на двоих. Сэндвичи?

Он глянул на меня. Я кивнула.

— Нет, сэндвичей не надо. Как насчет лепешек?

Я снова кивнула.

— Нет. И лепешек не надо, — сказал Миллиардер, оценив мою натянутую на груди блузку.

Прибыл чай. Пока я по просьбе Миллиардера наполняла чашки, его взгляд с резюме, лежащего у него на коленях, то и дело возвращался к моей блузке. Я с неуверенной улыбкой подала ему чашку. Властность Миллиардера не пугала, и наша вежливая беседа текла вполне свободно. Пусть я не получила работу, зато до конца своих дней смогу рассказывать, как пила чай с миллиардером, который встретил меня без туфель и отказал в сэндвичах и лепешках. Поинтересовавшись, нравилось ли мне жить на острове, он сообщил, что тоже иногда живет на острове. За разговорами мы опустошили чайник, и настало время прощаться.

— Очень жаль, что вы не справились с диктовкой. Думаю, вы бы мне подошли. — Миллиардер собственноручно открыл дверь, но остановился на пороге, загораживая мне путь.