Тереза Ревэй - Твоя К.
- Название:Твоя К.
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»; ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”»
- Год:2009
- Город:Харьков; Белгород
- ISBN:978-5-9910-0702-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Тереза Ревэй - Твоя К. краткое содержание
1917 год. В России грянула революция. После смерти отца семнадцатилетняя дворянка Ксения Осолина принимает решение бежать из Петрограда за границу, чтобы спасти семью: больную мать, маленькую сестру и новорожденного брата. Что ожидает их в чужой стране? Какие испытания приготовила им судьба?
Твоя К. - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Прибыв на большой двор, Ксения сошла с велосипеда и направилась в часовню. Там стоял уютный запах ладана, который можно встретить во всех православных церквях, где бы они ни располагались — в бывших конюшнях или покинутых гаражах, которые русские эмигранты оборудовали под молельни. Перед иконами стояли восковые свечи. На короткое мгновение Ксенией овладело ощущение покоя. Она подумала о Ленинграде и героическом сопротивлении своего народа, о духе, который поднимал осажденных на борьбу с врагом на расстоянии тысяч километров от Парижа. «Я живу, — подумала она. — А раз так, значит, я могу бороться». В этой простой часовенке, удаленной от триумфальных соборов из золота и мрамора города на Неве, Ксения почувствовала, как у нее внутри поднимается неизвестная ей до сих пор сила.
Скрипнула дверь, и Ксения обернулась. Сильная, уверенная, одетая в черный наряд монахиня вошла стремительным шагом.
— Матушка Мария! — закричала Ксения, кинувшись к ней. — Знаете, что происходит? Это ужасно. Сегодня была очередная облава. Они заперли евреев на велодроме. Я сама все видела. Надо что-то сделать.
— Я знаю, Ксения. Я как раз собиралась туда идти. Можешь пойти со мной, если хочешь. Мы должны собрать добровольцев из Красного Креста. Но сначала давай помолимся.
Ксения послушно наклонила голову, закрыла глаза и стала слушать, как чистый голос монахини произносит молитву.
Домой она вернулась только через три дня.
Она вошла в вестибюль здания, не поздоровавшись с консьержкой, которая посмотрела на нее злыми глазами. Растрепанные волосы Ксении спадали на плечи, рукав блузки был порван, она двигалась как автомат. Мышцы болели. Она почти не спала с тех пор, как ушла, временами на несколько минут проваливаясь в сон на одной из кроватей приюта матушки. Охранники на велодроме впустили внутрь только нескольких добровольцев, в то время как туда были согнаны более десяти тысяч евреев, среди которых находилось несколько тысяч детей.
Под окрашенной в голубой цвет стеклянной крышей, среди бетонных дорожек, там было всего несколько бюветов и никаких санитарных приспособлений. Везде царили грязь, вонь и невыносимая жара. Матушке Марии и Ксении помогали два врача и десяток медицинских сестер из Красного Креста, чтобы хоть как-то облегчить страдания несчастных, которые нуждались во всем. Ксения разносила воду во флягах, старалась облегчить мучения туберкулезных больных и страдавших от инфекционных болезней. Обезвоженные дети мучились от сорокаградусной температуры. Несколько женщин в припадках безумия срывали с себя одежду, царапали лица и руки до крови. Некоторые, убив своих детей, пытались затем покончить с собой. Чтобы добраться до каждого человека, приходилось переступать через тела. Мертвые лежали часами, пока их не вывозили. Трупный запах загрязнял и без того удушливую атмосферу. Матушка Мария смогла спрятать нескольких детей в мусорные баки, которые она выносила с велодрома. Когда, совершенно обессилев, Ксения почувствовала себя плохо, матушка велела ей отправиться домой и отдохнуть.
Только оказавшись в своей квартире, Ксения смогла перевести дух. Солнце играло на блестящем паркете, освещая светлое дерево и отполированную до блеска мебель. Прислонившись к дверному косяку, женщина стояла, наслаждаясь спокойствием в салоне, окна которого выходили на Люксембургский сад. Ей казалось, что она вырвалась из ада. Руки дрожали. Крики и детский плач продолжали звучать в ее ушах. Сама она была грязной, пыльной, а страх невинных жертв, которых должны были отправить в Дранси или в лагерь Луаре, навсегда проник ей в душу.
— Вернулись наконец? — сухо произнес Габриель, с отвращением рассматривая ее.
Ксения устало помассировала себе затылок. Она знала, что выглядит ужасно. И чувствовала себя так же.
— Я предупреждала вас, что не знаю, когда вернусь.
— Судя по вашему виду, вы провели время не самым лучшим образом. Я никогда не видел вас в подобном состоянии.
Оттенок раздражения промелькнул во взгляде Ксении, когда она посмотрела на своего ухоженного мужа в бежевом льняном костюме с аккуратно причесанными седыми волосами. Как и все французы с начала оккупации, он заметно похудел и на его шее образовались отталкивающие складки. У Ксении было не то настроение, чтобы выслушивать упреки. Она не могла понять рассудительное спокойствие, с которым отнесся Габриель к падению Франции. Он не постеснялся использовать свои старые, предвоенные связи с Германией и продолжал вести дела, общаясь с нацистами с большой любезностью, вызывавшей у Ксении ужас.
— Хочу напомнить, что сегодня вечером мы приглашены на прием в германское посольство. Вам понадобится несколько часов, чтобы привести себя в надлежащий вид.
Она покачала головой.
— Я не пойду, Габриель.
— Почему?
— Потому что отныне я отказываюсь участвовать в этой лицемерной игре. Начиная с сегодняшнего дня мои отношения с немцами сократятся до минимума. Конечно, я буду сталкиваться с ними на улицах, но сама к ним не пойду и под своей крышей принимать никого из них не собираюсь.
Габриель улыбнулся нехорошей улыбкой.
— То-то расстроится ваш любовник, когда в следующий раз пожалует в Париж. Если, конечно, вы сами снова не захотите навестить его в Берлине под каким-нибудь достойным предлогом.
Сердце Ксении замерло в груди. Что-то в Габриеле ее очень беспокоило, что-то жестокое, чего она раньше за ним не замечала. Угроза — оружие слабых, его надо презирать, но она не смогла удержать страх. Что он вообще мог знать? Скорее всего, он видел Макса в Оранжерее. Кто угодно мог сказать ему, что это тот самый фотограф Макс фон Пассау, а Габриель понял, что они были знакомы и до войны.
Ксения подумала о подпольной активности Макса, об опасностях, которым он подвергался. Достаточно прошептать одну фразу в нужное ухо, и Макс окажется в подвалах гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе. Похолодев, она старалась не выдать своих эмоций.
— Не понимаю, о чем вы говорите, Габриель. Я устала и плохо чувствую себя. Извините, я должна вас оставить.
Она повернулась, чтобы уйти.
— Вы будете готовы к восьми часам вечера, Ксения, и поедете со мной в посольство. Там вы всех очаруете. Как обычно. Я не для того женился на вас, чтобы позволить вам заниматься какими-то жалкими евреями, которые лишь получают то, что заслуживают. Наденьте зеленое платье от Роша, которое было на вас однажды. Оно вам очень к лицу.
К полудню зал берлинского Дворца спорта был переполнен. Четырнадцать тысяч мест — и ни одного свободного. На первых рядах разместились медицинские работники, сопровождающие раненых солдат. Знаменитые актеры сидели рядом с рабочими в кепках, военными, награжденными Железными крестами, женщинами в поношенных манто со старым облезлым мехом.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: