Санта Монтефиоре - Найти тебя

Дом, который им описала Розанна, был маленьким, бледно-желтым и стоящим особняком, построенным на склоне, спускавшемся к белым меловым утесам. Он не производил особого впечатления. Здание выглядело недостроенным, как будто у его владельцев закончились деньги и они вынуждены были внезапно прекратить строительство. Хэмиш взглянул на часы. Они приехали немного раньше. Обернувшись к Селестрии, которая тихо сидела сзади, он взял ее за руку.

— Ты в порядке? — нежно спросил он.

— Меня тошнит. А как вы, Армель?

— Меня тоже. Лишь сигареты успокаивают мои нервы. А ты хочешь покурить? — Она порылась в своей кожаной сумочке.

— Непременно, — ответила Селестрия, получив силу от теплоты прикосновения Хэмиша. Ее кисть лежала в огромной шершавой руке, и это давало чувство безопасности.

— Ты все-таки узнаешь правду, — сказал он и, нахмурившись, отвернулся.

— Может, мне следовало бы оставаться в Англии и оплакивать его с остальными членами семьи? Оказывается, неведение тоже бывает счастливым. А что, если мы найдем его? — продолжала Селестрия, наклонившись к огню зажигалки, которую Армель протянула ей. Кончик ее сигареты вспыхнул, как светлячок перед смертью.

— Я не знаю, — мягко ответила Армель, качая головой.

— Лучше бы он умер. Тогда была бы хоть какая-то определенность, — сказала Селестрия, и в ее голосе чувствовалась жесткость.

— И никаких оскорблений. Если он был готов инсценировать свою смерть, чтобы избавиться от нас, значит, он не любил нас. — Женщина цинично засмеялась, рассеянно уставившись в одну точку.

— Вы не знаете правды, — сказал Хэмиш. — И возможно, так никогда и не узнаете. И это будет лучше для всех.

Они вышли из машины, постояли в оранжевом свете солнца, затем, втоптав окурки в песчаную землю, медленно двинулись к дому. Хэмиш взял Селестрию за руку. Разговор не клеился, все были настроены решительно, как на ответственном задании, и ничто не могло заставить их сейчас отступиться от задуманного.

Как и пообещала Розанна, дверь была оставлена приоткрытой. Хэмиш взял на себя инициативу и первым вошел внутрь. Петли на двери не издали ни звука, когда он ее толкнул. Из дома на них повеяло прохладой, в воздухе пахло молотым кофе. Пол был выложен плитняковым камнем, стены — белоснежные, единственное простое распятие висело над камином. Им не пришлось подниматься по лестнице, так как дом был одноэтажным. Хэмиш повернулся к женщинам и кивнул. Они приготовились. Селестрия почувствовала, как ее живот свело от страха. Селестрия благодарила Бога за то, что Хэмиш пошел с ними, сама бы она никогда не решилась на это рискованное мероприятие, даже вдвоем с Армель.

Из комнаты, которая находилась в конце коридора, слышались голоса, затем раздался смех Розанны. Из-под дверной щели просачивался резкий запах дешевых духов. Тихонько подкравшись по кафельному полу, Хэмиш остановился у входа. Какое-то мгновение он не двигался с места, как будто собираясь с духом, затем стремительно распахнул дверь: в комнате на кровати лежала Розанна в атласном пеньюаре кремового цвета. Ее каштановые волосы ниспадали на плечи блестящими кудрями, а рядом в одних трусах стоял Салазар. Хэмиш чуть не прыснул, увидев его длинные носки, прихваченные на коленях подвязками, и начищенные до блеска туфли двух тонов, делавшие его невероятно смешным.

Сначала Салазар выглядел разъяренным, и его гладкое лицо даже покрылось пятнами гнева. Затем это выражение сменилось удивлением и наконец страхом, когда он вдруг понял, с какой целью пришли сюда нежданные гости. Бедняге и в голову не могло прийти, что Селестрия и Армель будут действовать заодно. Он заорал на них по-итальянски. Хэмиш, ответив спокойным тоном, бросил ему зеленый халат, лежащий на стуле, а Розанна, притворившись, что охвачена ужасом, забилась в угол кровати. Поистине она была отличной актрисой! Салазар стал умолять не губить ее честь и позволить девушке уйти. Хэмиш не возражал. Потом Розанна побежала в ванную и, переодевшись, мигом покинула комнату, не сказав ни слова. Было очевидно — перепуганный юрист не хотел, чтобы его любовница слышала, о чем тут будет идти разговор.

— Итак, — весело произнесла Армель, присаживаясь на край кровати и закидывая ногу на ногу, — у вас есть любовница.

— Это не ваше дело, — резко выпалил Салазар, явно смутившись.

Подойдя к окну, Хэмиш сложил руки на груди.

— Не волнуйтесь. Никто об этом не узнает, если вы окажете нам услугу.

— Но я ведь рассказал вам все, что знаю! — попытался возразить он.

— Вы сказали, что у Роберта Монтегю был партнер, — сказала Селестрия и затем спросила: — Кто этот человек?

— Бенедикт Девер, — ответил Салазар. Перехватив взгляд девушки, Армель слегка кивнула головой. Салазар чувствовал себя крайне неловко. Его волосы уже не были зачесаны назад, а падали на лоб, как толстые щупальца. Он приглаживал их пальцами, сгорая от стыда и страдая оттого, что его застали в таком пикантном виде. — Клянусь всеми святыми, я никогда его не видел. Я имел дело только с Робертом Монтегю и графиней. Я получал письменные указания, иногда по телефону или телеграммой. Графиня Валонья действовала от их имени, а плату за услуги она получала в моем офисе. Именно она выполняла для них грязную работу. Я лишь выступал посредником при сделках с единственной целью — обеспечивать их законность.

— И в каких сделках вы принимали участие? — спросил Хэмиш.

— В сделках с самолетами. Они продавали египтянам подержанные американские и английские истребители.

— О Господи!

— И когда это все началось? — спросила Селестрия.

— Восемнадцать месяцев назад. Девер уже тогда занимался продажей оружия. Я встретился с Робертом Монтегю во время его пребывания в Конвенто. И мы договорились проворачивать дела вместе. Потом появился ангар, и Девер приобрел самолеты. Он познакомился с египтянами в казино в Монако, и те захотели купить их. А у меня есть кое-какие связи в Италии. Я был им нужен. И если они мертвы, то я их не убивал. Это, скорее всего, дело рук египтян или мафии.

— Почему вы так считаете? — спросил Хэмиш.

— Вы хотите знать ответ? Тогда позвольте показать вам ангар, и вы сами все поймете. Я тоже был введен в заблуждение. — Было очевидно, что Салазар не имеет ни малейшего представления о том, что эти два человека являются одним и тем же лицом. Селестрия чувствовала, что он не лжет. Он действительно выполнял роль посредника. В отличие от них он, вероятно, даже не сомневался, что отец Селестрии покончил жизнь самоубийством.

Вся компания поехала в местечко, расположенное еще южнее, чтобы добраться до огромного белого ангара, одиноко стоявшего на сухой каменистой земле. Кругом не было видно ни единого здания. Салазар подвел всех к огромной скользящей двери и, открыв ключом навесной замок, толкнул ее. Та нехотя поддалась с резким и громким скрипом.