Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Так это и есть Бенедикт? — спросила она шепотом, зная ответ. — Нам уже давно следовало догадаться об этом.

На деревьях щебетали птицы, со стороны дороги, ведущей к Конвенто, доносился лай собак, а неожиданное ржание лошади сотрясло конюшню. Стояла полуденная жара. Марелатт продолжал жить своей обычной жизнью, однако для Армель и Селестрии весь мир изменился. Фредерика вышла из кухни.

— Что случилось? — спросила она. Но Армель по-прежнему не отнимала рук от лица, пепел на кончике ее сигареты повис, как длинная серая гусеница, готовый вот-вот обжечь ее пальцы. Селестрия с трудом могла говорить, вернее, она практически потеряла дар речи. Она пыталась что-то произнести, но ничего не получалось, вырывался лишь какой-то слабый звук, похожий на шипение.

— Что-то подсказывало мне, что муж Армель и отец Селестрии — одно лицо. Но это казалось слишком невероятным, чтобы поверить такому предположению! Клянусь Богом, это слишком неправдоподобно! — Уэйни схватилась за грудь, качая головой. — Это такое потрясение… — Ее глаза блестели от слез, и девичий румянец, появившийся было на ее щеках благодаря стараниям Нуззо, теперь исчез.

Фредерика опустилась в кресло, ее лицо тоже стало мертвенно-бледным. Она, не мигая, уставилась в пол.

— Ну что ж, это многое объясняет, не так ли? — горько произнесла она, как будто разговаривая сама с собой.

— Полагаю, что да, — согласилась Уэйни, взволнованно взглянув на нее.

— Мне очень жаль, — сказала Фредди, дотрагиваясь до руки Селестрии. Девушка продолжала неподвижно сидеть.

— Вы его похоронили? — хрипло произнесла Селестрия.

Армель наконец подняла голову, и пепел упал на каменный пол.

— Нет, а вы?

— Нет.

— Итак, тела нет.

— Нет. Отец утонул в море.

Армель кивнула в ответ.

— Бенедикт тоже утонул в море. Должно быть, он все очень тщательно спланировал заранее. — Она, сощурив глаза, взглянула на Селестрию, когда ее внезапно посетила эта невероятная мысль. — Ты думаешь сейчас о том же, что и я? — Ее глаза неожиданно застыли и стали холодными, как сланец.

Селестрия кивнула, ее рот приоткрылся. Догадка была чудовищной.

— Неужели это действительно может оказаться правдой?

— Я ничего не понимаю, — произнесла миссис Уэйнбридж, беспомощно обращаясь к Фредерике. — А вы?

— Я бы так не сказала, — ответила Фредди, взволнованно теребя свой кулон.

— Я думаю о невозможном. — Армель пожала плечами. — Этот Бенедикт Девер, и он же Роберт Монтегю, совсем не мертв. Он спланировал свою собственную смерть, пересылая Салазару деньги, которые графиня Валонья снимала со счета от его имени. Он собирался начать новую жизнь где-то в другом месте. Если он мог вести двойную жизнь, то почему бы не попробовать и в третий раз?

— И если это так, он нас явно недооценил, — сказала Селестрия. Ее голос звучал очень твердо.

— Вот именно, — согласилась Армель. — И если он жив, мы найдем его.

Фредди встала и поспешно вернулась в кухню. Она постояла какое-то время, прислонившись спиной к двери, прижав руки к груди. Ее дыхание было прерывистым и неглубоким. Спустя несколько минут она взяла себя в руки. Потянувшись к бутылке с вином, она перекрестилась и тихонько помолилась Господу о прощении.

Селестрия побежала по узенькой тропинке к крепости. Ее горло сжалось, она с трудом дышала, а голова взрывалась от желания расплакаться. Наконец, оставшись наедине с этими старыми каменными руинами, она встала у окна и стала смотреть, как волны внизу то поднимаются, то опускаются в успокаивающем ритме, а затем громко зарыдала. Ее плач был больше похож на крик какого-то дикого животного. И, начав, она уже не могла остановиться. Как будто вся боль, которая накопилась за все время с момента исчезновения отца, нашла щель в сдерживающем ее барьере и ринулась наружу. Она чувствовала себя полностью разбитой из-за обмана отца, как будто он взял резинку и стер не только ее прошлое, но и тот фундамент, на котором строилась ее жизнь. Самым ужасным открытием было то, что он не посвятил ее в свои планы, просто оставил ее за дверью. Отца, которого она любила, никогда на самом деле не существовало. Обжигающие слезы текли по щекам и падали с подбородка на легкое белое платье. Она ухватилась за окно, чтобы сохранить равновесие. Там-то ее и нашел Хэмиш.

Не говоря ни слова, он обхватил ее руками, чтобы дать возможность поплакать на его груди. С нежностью гладил он ее волосы и вытирал слезы, своими поцелуями тщетно пытаясь привести ее в чувство. Спустя какое-то время ее дыхание стало ровным, и она перестала плакать.

— Фредерика рассказала мне, — сказал он. — Мне так жаль.

— Он лгал мне всю жизнь. Он женился на Армель как раз после окончания войны, когда мы с мамой вернулись из Америки. И все то время, когда он якобы находился в командировках, он на самом деле посвящал другой семье. — Отшатнувшись, она внимательно посмотрела на него. — Я ему слепо верила и любила таким, какой он есть. Но он нас вовсе не любил. В противном случае разве мог бы он вынести расставание с нами? И что теперь будет с мамой? О Боже, что станет с моей семьей, когда все выплывет наружу? Это нас всех убьет.

— Подумай хорошенько, перед тем как решиться на этот разговор, — серьезно посоветовал Хэмиш.

— Но он жив, — сказала девушка, нахмурившись. — Он вовсе не умер. Я зря о нем скорбела. — Она разозлилась. — Я проливала слезы о нем и проклинала океанскую пучину за то, что она поглотила его. Мне было невыносимо думать, что он страдал от душевных мук. Я молилась о том, чтобы его душа не попала в ад. А он так тщательно спланировал свою смерть! Он знал, что обречет нас на страдания. Он нечестно распорядился нашими деньгами, чтобы начать жизнь где-нибудь в другом месте. А как же мы и наше будущее?

— Твое будущее здесь, рядом со мной, — внезапно произнес он, прижав ее к себе еще сильнее. — Твое будущее теперь связано с Марелаттом. Ты отныне принадлежишь этому месту.

— Я не знаю, кому можно доверять после всего случившегося, — сказала она чуть слышно.

— Ты можешь доверять мне.

Она посмотрела в его бездонные глаза и почувствовала, как сильно он отличается от ее отца, Эйдана, Рафферти и Дэна. У Хэмиша не было ровных краев: никакого внешнего лоска, никакой лжи, скрывающейся за широкой очаровательной улыбкой, никакого притворства. Честность Хэмиша была суровой и естественной. И за это Селестрия была благодарна судьбе.

Хэмиш вел автомобиль марки «лансия фламиния», принадлежащий Гайтано, по пыльной дороге, ведущей в Кастеллино. Это был маленький городок в мавританском стиле, расположенный южнее Марелатта. Армель сидела рядом с Хэмишем на переднем сиденье, а Селестрия — на заднем. Мотор вибрировал и издавал звук, похожий на резкое пиликание скрипок. Они прибыли на место, и их лица были полны непреклонной решимости. Здания здесь были сооружены из того же бледного камня, что и в Марелатте, крыши домов казались плоскими, а за высокими коричневыми дверями от глаз случайных прохожих прятались укромные дворики. Однако в Кастелино было заметно мавританское влияние: арочные фасады, витые колонны и замысловатые решетчатые балконы, которые выглядели бы более уместно где-нибудь в Марокко. Эвкалиптовые деревья шелестели на легком бризе. Несколько пожилых мужчин сидели на скамейках, созерцая закат и не зная, сколько раз им еще доведется увидеть эту красоту. Стая бродячих собак бегала по улицам, занимаясь привычным делом — поиском мусорных баков с остатками пищи.