Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Безусловно, — смиренно согласилась Одри.

— Мне нужно торопиться, в пять мы репетируем « Питера Пэна».

— О боже, а это не слишком сложно?

— Вовсе нет! Дети сверхталантливы. Если бы я умела играть на фортепиано, они бы все у меня пели « La Bohème » [10] «Богема», опера Джакомо Пуччини. .

Но Одри не хотелось предлагать свои услуги…

В тот вечер Одри с серьезным выражением лица ждала возвращения близнецов в каюту. Они должны были переодеться к ужину. Алисия тотчас же почувствовала, что пахнет жареным, так как вполне осознавала, что поступает плохо. Но ничего не могла с собой поделать. Сила, которой она обладала, опьяняла ее.

— Я хочу поговорить с вами, девочки, — начала мать. — Садитесь.

— Что-то случилось? — спросила Алисия, приготовившись лить крокодиловы слезы.

— Мне сказали, что ты была жестока по отношению к Леоноре, — сказала Одри строго. — И если только это правда, ты заслуживаешь наказания.

— Нет, это неправда, — смело перебила Леонора.

Она бросила взгляд на сестру, а та в свою очередь улыбнулась ей с такой нежностью, что маленькое сердце Леоноры растаяло.

— Мне сказали, что ты выгоняешь сестру из всех игр.

— Я сама не хотела играть с ними, — нашлась Леонора, беря с кровати Потрепанного Кролика и укачивая его.

— Она не хотела, — невинно повторила Алисия. — Я же не зверь, мамочка. Я бы никогда не обидела Лео.

— Надеюсь на это, Алисия. Вы вот-вот отправитесь в школу-пансион, где будет много незнакомых девочек. Вы должны держаться друг за друга. Кровь гуще воды, никогда не забывайте этого. Жизнь очень трудная, и вы должны рассчитывать на помощь и поддержку друг друга. Мы с Айлой тоже были очень разными, так же, как и вы, но никогда не бросали друг друга в беде. Мне бы никогда и в голову не пришло быть жестокой, потому что она была частью меня, так же как и вы — две части одного целого.

— Как мне хотелось бы увидеть тетю Айлу, — сказала Алисия, умышленно уходя от основной темы разговора.

— Мне бы тоже этого хотелось! Она была особенной, излучала внутренний свет. Мир без нее стал мрачнее, но, тем не менее, в нем есть другие солнышки. Вы с Леонорой так же ярко светите мне.

— Я буду скучать по тебе, когда мы пойдем в школу, — сказала Алисия и разрыдалась.

Она была так убедительна, что даже Леонора, которая знала все уловки сестры, поверила в ее искренность. Алисия поглядывала на мать и сестру из-под своих густых ресниц, крупные соленые слезы катились по ее щекам.

— Я буду заботиться о тебе, Алисия, — успокаивала ее сестра, положив руку ей на плечо.

— Моя дорогая малышка, иди ко мне, — сказала Одри, прижимая к себе рыдающую дочь, поглаживая ее волосы и целуя в лобик. — С вами все будет в порядке!

— Я уже не хочу туда! Я хочу уехать домой.

Внезапно Леоноре тоже захотелось домой, но она закусила губу и попыталась мысленно произнести алфавит в обратном порядке, чтобы не дать себе расплакаться. Их бедная мать не справилась бы с двумя дочерьми, плачущими одновременно. Она смотрела, как мама обнимает сестру, и ей тоже захотелось к ней прижаться. Алисия всегда была сильной и независимой, поэтому странно, что она чего-то боится… Внезапно исчезнувшая уверенность Алисии повергла Леонору в шок. Леонора вдруг ужаснулась мысли о том, насколько близкими были школа-пансион, Англия и тетя Сисли, с которой они никогда не встречались. На основании тех обрывочных сведений, которые она насобирала, тетушка представлялась ей неприветливой женщиной, живущей в большом, населенном привидениями доме неизвестно где. Она не осмелилась рассказать маме о своих страхах, так как знала, что это огорчит ее. И пока Алисия изливала свои чувства, Леонора приняла решение оставить все свои сомнения при себе.

Одри забыла, о чем хотела поговорить с Алисией, а той именно это и было нужно. Она с презрением посмотрела на Леонору. В ответ Леонора сочувственно улыбнулась. И все-таки сестра ее любит… Поэтому Алисия прищурила глаза и решила на некоторое время стать хорошей. Быть хорошей — всегда вызов самой себе, а она любила трудности.

В последние дни путешествия Одри было приятно услышать от миссис Би, что Алисия теперь всегда была рядом с сестрой.

— Что бы вы им ни сказали, моя дорогая, это сработало. Они — как две горошины из одного стручка! — счастливо восклицала она, торопливо бегая по палубе с охапкой пиратских костюмов для заключительной пьесы.

Она предложила мистеру Линтону роль Капитана Крюка, но тот отказался, утверждая, что ива была апофеозом его актерской карьеры и, кроме того, он не представляет ничего более бесчеловечного, чем держать в руках этот жуткий крючок и цеплять на него очаровательных детишек.

— Это против моей природы, — уверял он, весело подмигивая Одри.

На следующее утро, когда один из малышей стал бегать по палубе с криками «Земля, земля!», путешествие Одри между прошлым и будущим наконец-то закончилось.

Глядя на мрачный саутхемптонский причал, возникший в дымке раннего утра, она снова почувствовала, как сердце заныло, возвращаясь к реальности. Открывшийся вид не радовал глаз, но у тех, кто любил Англию, вырвался вздох восхищения. Нет ничего лучше дома, и даже скучное небо и серое побережье не могли омрачить их радость.

— Ах, Англия! — счастливо восклицал мистер Линтон. — В мире нет такого другого места!

— Действительно, нет, — согласилась миссис Би, восторженно улыбаясь.

Одри безрадостно смотрела на страну, о которой ее муж и отец говорили с таким восторгом, и задавалась вопросом, что они в ней нашли. Она вспомнила сказку о «голом короле» и почувствовала себя тем маленьким мальчиком, который кричал, что король-то на самом деле наг…

— Я думала, что в Англии сейчас позднее лето, — единственное, что она могла сказать, чтобы никого не обидеть.

— Конец лета, — ответила миссис Би.

— Ничто не сравнится с английским летом, — вздохнул мистер Линтон, кутаясь в пиджак, чтобы согреться.

Одри посмотрела на дочерей, которые были такими же угрюмыми, как и она, и снова почувствовала, как душу вместе с приступом холодной дрожи сжимает обида.

— Как интересно! — восхищенно сказала Алисия, следуя за мамой и сестрой к платформе. — Все носильщики говорят по-английски.

— Ну конечно, — ответила мама, — мы же в Англии. — Но она знала, что имеет в виду дочь. В Аргентине представители низших слоев общества говорили только на испанском.

— Я не поняла ни единого слова из того, что он сказал, — прошептала Леонора, кивком указывая на носильщика, промчавшегося мимо с горой чемоданов на тележке, балансируя на ходу.

— Это потому, что он говорит с акцентом, — сказала Одри, пытаясь выглядеть убедительной. — Вы к этому привыкнете.