Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Сесил понес чемоданы наверх, в спальню, а Одри застыла в дверном проеме — в гостиной за пианино сидел Луис, касаясь пальцами клавиш, на которые она так часто смотрела с бесконечной тоской, думая о нем.

Должно быть, он ощутил ее присутствие, так как перестал играть и обернулся. Они смотрели друг на друга одно долгое мгновение, которое, казалось, нарушило все законы времени и повисло в воздухе. Луис искал в ее глазах отражение страсти, чтобы убедиться, что она все еще любит его, а Одри — ненависть, которая стала бы наградой за ее слабоволие. Она чувствовала себя виноватой. Она вышла замуж за его брата, хотя должна была стать его женой. Дух неудовлетворенности жизнью витал в доме: пары алкоголя в дыхании Сесила, волосы Одри, собранные в жгут, который сдерживал ее кокетство и жизнелюбие… За две недели пребывания в Херлингеме Луис пришел к выводу, в правильности которого не сомневался: брак не принес им счастья. А ведь все могло быть иначе…

Одри нежно улыбнулась. Именно это и было нужно Луису: он встал, притянул ее к себе, прижался губами к виску, бормоча, что хочет ее, любит и всегда будет любить.

— Луис, пожалуйста, не сейчас, — взмолилась молодая женщина, отталкивая его. Ступеньки лестницы угрожающе заскрипели.

— Как он мог так с тобой обойтись? — прошептал Луис, держа ее лицо в руках и глядя на нее с состраданием.

Одри была готова расплакаться. Ей так хотелось, чтобы это мгновение единения тел длилось вечно, ведь только в его объятиях ей было по-настоящему тепло. Но у них не было времени — Сесил вошел в ту самую секунду, когда Луис отстранился от нее.

— Я хотел, чтобы приезд Луиса стал для тебя сюрпризом, — сказал он, проходя мимо супруги к бару, чтобы налить себе крепкого виски.

Одри последовала за ним, утирая слезы. Она плакала по мужчине, которого боялась никогда не увидеть. Она двигалась медленно, не зная, что сказать. А Сесил между тем продолжал говорить:

— Для меня это был огромный сюрприз, дорогая. Он появился в Херлингеме через неделю после твоего отъезда. Неожиданно, точно так же, как уехал. — Сесил посмотрел на брата, затем на жену. Никто ему не ответил. Он закурил.

— А где он остановился? — спросила Одри, слишком напуганная, чтобы адресовать вопрос непосредственно Луису.

— У нас, — ответил Сесил, помешивая лед в стакане. Его лицо было мрачным, подбородок сильнее обычного выдвинулся вперед. — Ты же не возражаешь, правда? — Он исподлобья посмотрел на жену.

Одри охватила паника, но она нашла в себе силы покачать головой.

— Конечно, нет. А мама и папа уже приходили поздороваться с ним?

Луис присел на диван, с которого удобнее было смотреть на Одри. Она опустилась в кресло напротив. Он думал о том, что эта гладкая прическа прибавляет ей пару ненужных лет. Неужели нежная девушка, в которую он когда-то влюбился, для него безвозвратно потеряна?

— Я видел твоих родителей и тетю Эдну, — ответил он. — Они немного постарели, но почти не изменились.

— Генри устроил в клубе вечеринку по случаю возвращения Луиса, — сказал Сесил и мягко добавил: — Роуз хочет заказать поминальную службу по Айле, раз Луис теперь с нами. Она ждет твоего возвращения.

Одри опустила глаза. Столько всего произошло в ее отсутствие!

— Хорошо, — ответила она, нервно играя ручкой своей сумочки. — Это прекрасная мысль. А ты надолго приехал?

Боже, как же ей хотелось, чтобы он остался!

Сесил осушил стакан и поставил его на стол, чтобы налить еще. Он прилагал массу усилий, чтобы контролировать дрожащие руки.

— Я не знаю. У меня нет определенных планов.

— Если он останется, ему придется жениться на Нелли, — пошутил Сесил. Алкоголь притупил чувства, и боль оставила его. — Бедняжка, она уверена, что Луис вернулся из-за нее.

— Нелли? — вскипела Одри.

— Хильда так говорит. Ее Агата замужем, а Нелли все еще ищет жениха.

— На днях мы ходили на ужин к Хильде, — вздохнул Луис. — Конечно же, она посадила меня рядом с Нелли. Бедняжка! Природа не была к ней милостива, не так ли? Хотя она не такая уж неприятная. В отличие от матери.

Для Одри это было уже слишком. Она встала и потерла лоб ладонью.

— Я очень устала. Не возражаете, если приму ванну и отдохну? Сесил, ты извинишься за меня перед Мерседес? Я навешу ее, когда спущусь к обеду. У меня для нее письмо от Алисии.

— Конечно, дорогая. Тебе чего-нибудь принести?

Она покачала головой и выдавила робкую улыбку.

— Нет, спасибо. После сна мне станет лучше. — Одри направилась к двери, но, внезапно обернувшись, остановилась. — В доме очень тихо, правда? — грустно констатировала она.

Луис посмотрел на брата, который вперил взгляд в пустой стакан. Пепел сигары упал на ковер.

Одри добралась до спасительного убежища — своей спальни — и заперла за собой дверь. Мысль о том, что она вернулась в пустой дом, ужаснула ее. Она не могла думать о дочерях без слез. Так мучительно больно было оставить их и уехать из Англии, где их, по крайней мере, разделяли километры, а не океан! Но появление Луиса стало еще большим шоком.

Одри опустилась в ванну, и вода сняла напряжение, сковавшее ее мышцы. Почему Луис не злится? Как он мог сидеть рядом с ней и Сесилом, мужем и женой, и улыбаться, словно это было чем-то само собой разумеющимся? На что он теперь надеялся, зачем вернулся? Одри нащупала золотое колечко на безымянном пальце. Она замужем. Все изменилось, кроме чувств, которые продолжали жить в ее сердце.

Ванна навеяла дремоту, поэтому, свернувшись калачиком под одеялом, Одри заснула очень быстро. Ее разбудил легкий стук в дверь. Она открыла глаза и посмотрела на часы. Было два часа дня.

— Одри, пора обедать, — сказал Сесил, пытаясь повернуть ручку. — Почему ты закрыла дверь?

— Разве я ее закрыла? — спросила она, разыгрывая недоумение.

— Можно мне войти?

— Конечно, — ответила она, вставая с кровати.

— Ты выглядишь теперь гораздо лучше, — сказал Сесил, как только дверь открылась. — Тебе лучше?

— Намного, — честно ответила Одри. — Сон — великий лекарь. — Она открыла шторы, впуская в комнату весеннее солнышко.

— Луис пережил удивительные приключения, — начал муж, присаживаясь у окна и наблюдая, как Одри застилает постель.

— Правда?

— Да, он восемь лет жил в Мексике, преподавая детям музыку.

— У него это должно получаться, — сказала она и вспомнила, что Луис находится в доме, совсем рядом. По телу прошла дрожь волнения.

— А самое удивительное, моя дорогая, что эти дети — глухие.

Одри посмотрела на мужа и нахмурилась.

— Глухие?

— Именно. Мне самому это казалось невероятным. Но Луис объяснил, что научил их закрывать глаза и выражать чувства посредством пальцев. Я думаю, они ощущают вибрацию или что-то подобное. Он привез несколько вырезок из местных газет. Его метод обучения музыке стал сенсацией.