Юлия Нет - Рядом (СИ)

Оказавшись на улицу, я попытался оценить, где нахожусь. Таблички с названиями были знакомыми – это мой город. Я с горечью подумал о том, что мы были совсем рядом с домом, со спасением, но, тем не менее, спасти нас во время так и не смогли. Я, шатаясь, побрёл в сторону своего района по утренней безлюдной улице. Всё казалось чужим, незнакомым, словно я попал в другой город. Я узнавал архитектуру, здания, названия, но всё это было так далеко для моего сознания, что я чувствовал себя чужаком, приезжим.

Но всё это было лишь началом моих мытарств. Когда, спустя час, на улице начали появляться утренние пешеходы, стало только хуже. Опустив голову, я медленно брёл на слабых ногах, иногда спотыкаясь на неровных асфальтовых дорожках. Люди шарахались от меня, испуганно оборачиваясь в мою сторону. Мне казалось, что каждый тычет в меня пальцем, каждый знает, о том, что произошло со мной, но при этом обвиняет меня, презирает меня. Это было невыносимо. Куда я иду? Зачем я иду? Что дальше?

Я не знаю, что заставило меня поднять глаза в тот момент. В нескольких десятках метров передо мной шла девушка. Её светлые волосы, спадающие волнами на плечи, в утреннем свете переливались на солнце. Лёгкими шагами она ступала по дороге, но, казалось, её хрупкой тело плыло, не касаясь земли. Всё в её образе было таким до боли знакомым и родным, что у меня перехватило дыхание. Я резко остановился, замерев от увиденного, и сзади в меня, выругавшись, врезался какой-то прохожий.

— Ева… - прошептал я, глядя вслед уплывающей фигуре, но она продолжала всё так же плыть вперёд, - Ева! - я крикнул громче, но она не обернулась.

Люди вокруг, оглядывались на меня, не в силах понять причины моего крика. Оглядывались даже те, кто был совсем далеко, но только не она. Расстояние между нами увеличивалось. Я побежал…

Мне казалось, что я бегу со всех сил, но чем быстрее я двигался, тем дальше была она. Я расталкивал людей, спотыкаясь об их ноги, получая толчки и слыша брань от них в ответ, но никак не мог приблизиться к ней. Девушка скрылась за углом на повороте. Я собрал последние силы и прибавил темп, но когда я обогнул угол дома, её не было. Толпа людей не была настолько плотной, чтобы она могла так легко затеряться среди них. Но её не был видно. Я в отчаянии вертел головой из стороны в сторону, вглядываясь в силуэты прохожих, но девушка растворилась словно туман, не оставив после себя и следа. Она исчезла так, как будто её и не было… Её не было! Я опустился на колени прямо посреди улицы, с усилием втягивая воздух открытым ртом, и закрыл лицо руками.

— Ева… - моё горло сковало спазмом, - Ева, не оставляй меня…

Я сидел и рыдал… Потерянный и одинокий среди оживлённой толпы снующих туда-сюда людей.

***

К своему жилищу я добрёл лишь к вечеру, потеряв по дороге остатки сил и желания бороться за жизнь. Глядя в сумерках на фасад дома, я надеялся, что ощущение родных стен и защищённости проснутся во мне, но дом казался чужим и холодным, словно я не видел его не пять месяцев, а несколько десятилетий. Мои окна были темны, хотя другого я и не ожидал увидеть.

Консьержка в подъезде смотрела на меня, как на приведение, когда я, войдя в дом, попросил у неё дубликат ключей от своей квартиры. Сначала она не узнала меня, но, когда поняла, кто перед ней, лицо её исказилось от ужаса. Ещё немного, и она стала бы креститься, думая, что к ней явился покойник. Если бы мне не было так горько, я бы, наверное, даже улыбнулся ситуации и поговорил с ней. Но сейчас мне очень хотелось просто молча уйти.

Я пешком поднялся на свой этаж – лифт с его замкнутым пространством сейчас мне нужен был меньше всего, и в нерешительности встал напротив своей двери, до боли сжимая в кулаке ключ.

Дверь открылась с тихим скрипом, наполнив мой мозг таким привычным и знакомым звуком. Верхняя петля всегда была очень «своенравной» и никак не хотела работать бесшумно, несмотря на стоимость двери и все мои попытки её смазать. Я осторожно вошёл внутрь.

Моя квартира… Как я был рад ей когда-то. Сколько времени я добивался того, что имел. Сколько всего хорошего происходило в ней раньше. Почему же сейчас я совершенно не чувствовал хоть малейшего облегчения от того, что нахожусь здесь? Может быть потому, что прежнее счастье было ложным… Всё в моей былой жизни было фальшью: любовь, дружба, радость, эмоции, деньги. Всё испарилось вмиг.

Убранство моего дома не изменилось - мебель, вещи, аксессуары были прежними, но квартира не казалась брошенной. Немногочисленные комнатные растения, принесённые когда-то в мой дом Кристиной для оживления интерьера, были по-прежнему зелены и свежи. В прихожей стояли несколько пар женской обуви. На вешалке болтался явно женский зонт. Пройдя в спальню, я открыл ящик своей прикроватной тумбочки: все мои документы на месте, рядом с ними лежит пачка денег, как мне показалось, та же, что я оставил здесь пять месяцев назад, даже ключ от офиса лежал здесь же. Всё кругом аккуратно сложено, убрано. В моей квартире несомненно кто-то жил. И этот кто-то будто чувствовал виноватым себя за это, стараясь сделать своё пребывание максимально незаметным.

Стоя посреди привычных мне вещей, я никак не мог понять, что же делать дальше. За окном постепенно приближалась ночь, сил у меня совсем не осталось, поэтому пойти сегодня туда, куда я хотел, я уже не мог. Я вошёл на кухню и открыл холодильник. Тот был практически пуст, если не считать пары десятков яиц и каких-то продуктов долгого хранения. Я столько времени провёл в голоде, что порою в мечтах о возвращении, я представлял себе, как буду наедаться до отвала, вернувшись домой. Там, в подвале, я хотел всего, даже тех продуктов, которые не любил до этого, но сейчас вопреки всему есть мне не хотелось - я захлопнул дверцу. Мне вдруг подумалось, что, возможно, кофе вернёт меня к жизни, его я всегда хотел сильнее всего, и воспоминания о нём частенько вызывали у меня тёплые эмоции в холодном одиночестве подвала. Турка, молотые зёрна стояли на своих привычных местах, как и пять месяцев назад. Я налил воды, поставил напиток вариться, и мой дом стал постепенно наполняться вожделенным запахом, долгое время ассоциирующимся у меня со свободой. Помешивая жидкость в турке, я предвкушал, как горячая густая жидкость с терпким вкусом, будет наполнять мой организм, неся с собой тепло и успокоение. Но мои ожидания были напрасны – я пил кофе, практически не ощущая его вкуса. Нет, он был крепким, ароматным, таким, каким и должен быть кофе, но я совершенно не получал от него удовольствия, ощущая лишь горечь во рту и душе. Кофе не изменился, изменился я…

Слив остатки в раковину, я … открыл бар. В стакане засверкала янтарная жидкость, и через секунду моё тело прожгло живительным огнём алкоголя. Мне не стало легче, лишь только физическое напряжение чуть притупилось, уступая своё место горьким воспоминаниям. Ощущения боли, страха, грязи, тяготившие меня все эти месяцы, были так сильны, что практически стали физическими, и мне хотелось смыть с себя всё это. Но когда я вошёл в ванную, меня ожидало следующее потрясение. Из зеркала на меня смотрело чудовище: обросшее, с серой сухой кожей, безжизненными глазами и ужасно худым лицом, покрытым ссадинами и синяками. Я не узнавал себя, передо мной был совершенно другой человек – дикий, озлобленный, уставший. Эмоции, отражавшиеся на моём лице, были чужды мне и пугали меня самого. Неужели того, кто отражался в зеркале, Ева могла любить?