Джилл Шелдон - Забвение

— Гмм… — Она осторожно обняла Клейтона, пытаясь принять на себя часть его веса. То, что он позволил это, говорило само за себя — ему было совсем плохо. — С тобой все нормально. Ты у нас крутой. Можешь даже принять участие в беге на милю…

— Или в каком-нибудь другом спортивном соревновании, — добавил он, прижался к Хоуп бедрами и бросил на нее чувственный взгляд. Правда, при этом на его лбу выступили бусинки пота, а лицо стало мучнисто-белым. Однако заставить его сесть можно было только хитростью.

— Хочешь пари? — мягко спросила она.

— Да, если призом будешь ты.

Что ж, кое-что у него действительно работает нормально. Сто восемьдесят фунтов возбужденной мужественности, и никаких гвоздей.

— Отлично. — Она невинно улыбнулась. — От тебя требуется взять эту миску… — Хоуп взяла из буфета миску с кошачьей едой, — вынести ее на крыльцо, поставить на нижнюю ступеньку и позвать Хьюи, Дьюи и Льюи.

Услышав эти клички, птицы возмущенно загалдели. Клей бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Хьюи, Дьюи и Льюи?

Она закусила губу, борясь с улыбкой.

— Ты меня разыгрываешь.

До чего же он все-таки красив, даже синяки его не портят. Хоуп протянула ему миску и подняла брови.

— Что, слабо?

— На нижнюю ступеньку? — Он самоуверенно усмехнулся, хотя был бледен как смерть. — Нет проблем, милая. Ты моя.

— Милая, ты моя, — запели Фрик и Фрак.

— Все правильно, — сказала она с простодушной улыбкой и принялась наблюдать за Клейтоном, медленно, осторожно, но решительно направлявшимся к черному ходу.

Он одолел первые две ступеньки, а затем схватился за перила. Клейтон пытался преодолеть страшную боль. Не сводившая с него глаз Хоуп поняла это без слов. От страха за него она покрылась холодным потом. Голос врача приказывал ей схватить Клея, отвести в постель и как следует отругать. Голос женщины велел обнять его и попросить остановиться.

Она не сделала ни того, ни другого. Только закусила губу, продолжая следить за Клеем, застывшим на третьей ступеньке.

— Хоуп, — хрипло сказал он, стоя к ней спиной. — Молю Бога, чтобы ты услышала меня…

Она устремилась к Клею, взяла у него миску, подставила плечо и помогла вернуться в дом.

— Я слышала тебя, дурачок, — мягко сказала она, видя, как Клейтон морщится и сжимает зубы.

Они прошли мимо посвистывавших Фрика и Фрака и направились в спальню Слейтера. Там Хоуп бережно уложила его на кровать.

— Победа тебе к лицу, — проворчал Клей, и она не смогла сдержать улыбки. Он заерзал на кровати, устраиваясь поудобнее, и театрально застонал.

Видя, что Хоуп никак не реагирует на это, он застонал громче и с надеждой посмотрел на нее. Но сочувствие к его мучениям не мешало Хоуп злорадно улыбаться.

— Да, победа тебе к лицу, — процедил он сквозь зубы, — но твоя нахальная улыбка все портит.

Его ворчливый тон заставил Хоуп закусить губу, чтобы не расхохотаться.

— Сам знаешь, Клейтон Слейтер, если бы победил ты, то хвастался бы до завтрашнего утра. Поэтому, если уж победа за мной, не смей отнимать у меня лавры.

Он засмеялся, но тут же схватился за бока и со свистом втянул воздух.

— Где уж мне тягаться с тобой!

Их взгляды встретились… и обстановка сразу стала другой: веселой, теплой и дружеской.

— Так ты признаешь, что я победила? — спросила она.

Клей, все еще державшийся за бока, только хмыкнул.

— Ладно. Так и быть. Я твой, — сказал он и протянул к ней руки.

— О нет! — засмеялась она и отпрянула от кровати. — Я не говорила, какую награду потребую в случае выигрыша!

— Это верно. — От его голоса, внезапно ставшего низким и хрипловатым, у Хоуп потеплело внутри. — Но если ты еще ничего не придумала, могу кое-что подсказать.

Невозможно поверить, думала Хоуп, что мужчина, изнывающий от боли, с головы до ног изукрашенный синяками, может быть таким чувственным. И таким обворожительным.

— Не сомневаюсь, подсказать ты можешь. — Она с улыбкой смотрела на Клея. — Только ведь все это одни разговоры…

Он застонал и откинулся на спину.

— Хоть признаться в этом для меня хуже смерти, но ты права. Сегодня вечером я гожусь только для чисто дружеских отношений.

Заметив, что лицо Клея стало вдруг серьезным и что он пристально изучает ее, Хоуп опять почувствовала себя неуютно.

— Догадываюсь, — слегка дрожащим голосом сказала она, — что на уме у тебя не просто дружба.

Клейтон похлопал ладонью по кровати. Его взгляд оставался спокойным, но испытующим.

— Присядешь на минутку?

— Я… я не могу, — запинаясь, пролепетала она. — Я… занята. Честное слово.

— Ты всегда занята. Вредно так много работать. — Взгляд Слейтера спустился на ее живот. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Когда я пришел в кухню, то не увидел ничего нормального. Ты выглядела расстроенной. И одинокой.

— Зато теперь я не одинока.

— Нет. — Его взгляд стал еще более пристальным. — Ты рада этому?

— Не знаю. — Когда Клей смотрел так, Хоуп начинало трясти.

— Так присядешь?

— Ты… снова начнешь целоваться. — Боже мой! Вот так ляпнула.

— Могу, — серьезно сказал Клейтон, поднял голову и заглянул Хоуп в глаза. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось целоваться со мной?

— Ничего… ничего особенного.

— Неправда.

— Поцелуи как поцелуи.

Слейтер сел и пригрозил:

— Если скажешь это еще раз, я…

— Что ”я”? — насмешливо спросила она.

— Я… буду целовать тебя, пока ты не потеряешь голову.

Хоуп прыснула со смеху. Она никогда не была в подобной ситуации.

Клейтон вспыхнул так, словно его смертельно оскорбили.

— Иди сюда. Я докажу, что ты ошибаешься.

Хоуп едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Она, сдержанная, подтянутая, хладнокровная доктор Бродерик, готова была лечь с ним в постель и попросить выполнить обещание.

— Откуда ты знаешь, что способен на такое? Я думала, ты ничего не помнишь.

— Если умеешь ездить на велосипеде, то вовек не разучишься, — парировал Клейтон и потянулся к ней. — Иди сюда.

Это будет большой ошибкой, сказала себе Хоуп. Роковой. Хоть она и была убеждена в собственной стойкости, но больше не собиралась льстить его самолюбию. Кроме того, ему было нужно отдохнуть, а ей… Не успела она моргнуть глазом, как оказалась у кровати. Матрац скрипнул под ее коленями.

Слейтер заставил Хоуп лечь рядом, склонился над ней и с гордой улыбкой прошептал:

— Только осторожно. Я еще очень слаб.

Она подняла глаза и хотела что-то ответить, но губы Клейтона уже прижались к ее губам. Не отрываясь от них, Слейтер оперся на расставленные локти. Длинная голень раздвинула ей колени, а бедро крепко прижалось к горячей промежности.

Широкие ладони обхватили лицо Хоуп. Рот Клейтона жадно овладел ее губами, заставив их отвечать на поцелуй, и прижимался к ним все сильнее, пока она не застонала. Пальцы Клейтона вплелись в ее волосы, не давая пошевелиться.