Имоджен Эдвардс-Джонс - Отель Вавилон

Впрочем, попадаются среди гостей и настоящие оригиналы. В изобретательности не откажешь, к примеру, Памеле Андерсон и Томми Ли. Это еще мягко сказано. Однажды они влетели в спортзал «Лейнсборо», позанимались сексом сначала на велотренажере, а потом и на всех остальных станках, предназначенных совершенно для иных целей. На их несчастье и к великой радости служащих, знаменитостей все это время снимали сквозь полупрозрачное зеркало охранные камеры, установленные для предотвращения краж.

— Схожу-ка я проведаю Джино, — говорю я, наконец проглатывая конфеты.

— Что? — спрашивает Деннис, прикрывая микрофон мобильного рукой.

— Схожу-ка я к Джино.

— А, конечно, — отвечает Деннис. — А я отправлю Патрика проверить, не устроились ли где бродяги.

— Отличная мысль. — Я выглядываю за угол, где сонный Патрик стоит на своей начищенной тележке. Такое впечатление, что он сейчас заклюет носом.

— Эй, Патрик! — орет Деннис. Мальчишка вздрагивает. — Дуй-ка наверх, посмотри, нет ли где бомжей или пьяных, либо тех и других.

Патрик, боясь услышать «ты уволен», срывается с места и мчит вверх по лестнице так, будто у него воспламенились яйца.

— И проверь, не трахается ли кто в honour-баре! — кричит ему вслед Деннис, прежде чем продолжить телефонный разговор. — Прости, — произносит он в трубку. — Что? Разве я тебе не рассказал?.. Ну и зрелище было! Я видел ее задницу, точно говорю…

Снова вхожу в бар. Такое впечатление, что все, кто тут теперь есть, любители историй в духе графа Монте-Кристо. Джанфранко, Альфредо и Франческо выглядят уставшими. Лица бледные, вокруг глаз краснота, кожа поблескивает от капель давно проступившего пота. Стоят, облокотившись на стойку, спрятав куртки в полки, в ожидании позволения отправиться домой. Вокруг них идеальная чистота: каждый бокальчик на месте и сияет, вымытые и разобранные шейкеры сохнут на белых полотенцах. Только Джино до сих пор весь в работе. Щедро делится улыбками и дружелюбием с любым, кто готов раскошелиться на дорогие напитки.

Мистер Мастерсон наконец-то решает уйти. Неуверенно встает, используя обеих проституток как опору.

— Джино! — говорит он, взмахивая крупной рукой. — Поди-ка сюда, мой добрый друг.

— Да, мистер Мастерсон, — отзывается Джино. — Чего-нибудь еще?

— Пожалуй, я и так выпил немало, Джино. Не думаешь? — Мистер Мастерсон усмехается. — Вот, — говорит он, протягивая бармену сотню. — Купи подарочек жене.

— Спасибо, мистер Мастерсон. Очень великодушно с вашей стороны.

Ребята у стойки хихикают. Предположить, что у Джино есть супруга, все равно что поверить в обжорство Виктории Бэкхем. Только у мистера Мастерсона на этот счет, как видно, другие соображения.

— Отлично, — изрекает он, направляясь к выходу, — молодцы, ребята. — Смотрит на шейха и его облаченных в белое собеседников. Те бормочут в ответ что-то нечленораздельное.

Приблизившись к стойке, техасец шарит по карманам, извлекает пачку наличных и рассовывает пятидесятифунтовые купюры по верхним карманам Франческо, Альфредо и Джанфранко, отчего их щеки немного розовеют. То же самое мистер Мастерсон проделывает и со мной, просто потому что я стою у двери. Подумываю, не выразить ли протест, но мое прежнее отношение к его богатству улетучилось вместе с дневным светом. Если человек пьян и желает раздать деньги окружающим, какой смысл возражать? В общем, я улыбаюсь и, как остальные, говорю спасибо.

Проститутки, однако, не слишком довольны. Клиент выпил лишнего, значит, не годен для секса, и заработать обеим, похоже, не удастся. Задевает их и то, что он разбрасывает деньги направо и налево, а их в этом смысле не принимает в расчет.

— Ну, пойдемте, мистер Мастерсон, — говорит одна из них. — Один шажок, второй…

— Я в состоянии идти, женщина, — резко заявляет он. — И член еще как встанет. — Со знанием дела похлопывает сбоку по носу. — Спасибо чудесам виагры. — Смеется и шлепает вторую проститутку по заднице. Та радостно хихикает. — Итак, — говорит мистер Мастерсон, останавливаясь посреди коридора. — Раз… два… три… четыре… пять… — Красный палец указывает то на одну, то на другую девицу. — Ты! — объявляет техасец, делая нетвердый шаг вперед. — Ты счастливица. — Дает одной из девиц пачку наличных, даже не глядя ей в глаза. — Спокойной ночи, — добавляет он с едва заметным поклоном. Отвергнутая девица, темноволосая, идет прочь, стуча каблуками по мраморному полу. Вторая заговорщически смеется, берет пьяного за красную руку и ведет его в сторону лифта.

Вздыхаю. Сцена действует на меня угнетающе. Не то чтобы я не наблюдал ничего подобного раньше или думал, что не увижу такого впредь, просто сегодня особенно болезненно на это реагирую. Может, потому, что в голову вдруг приходит мысль, или, если честнее, потому что вспоминаешь: все мы в первоклассных отелях ни дать ни взять проститутки. Всю жизнь лебезим перед мерзавцами, особенно богатыми, в надежде получить на чай. Но, думаю я, вспоминая о том, что лежит в верхнем кармане моего пиджака, пятьдесят фунтов они и есть пятьдесят фунтов. Это намного больше, черт возьми, чем зарабатывают за день парни в подвальном этаже.

Джино подает ребятам у стойки сигнал, позволяя идти домой. Обслуживать приходится лишь столик шейха, держать всех работников тут как будто ни к чему. Тем более что шейх и его приятели не требуют много внимания: играют себе в карты, потягивают виски «Далвинни» 1919 года и курят кубинские сигары «Давидофф № 1». Джино не нарадуется — настолько все обнадеживающе дорогое.

Джанфранко, Франческо и Альфредо один за другим выходят из бара. Следую за ними.

— Черт возьми! — говорит Джанфранко, удаляясь от двери на такое расстояние, что в баре его уже не слышно. — Хреновый выдался денек. Все этот… сукин сын. — Качает головой. — Ревизор.

— Я понял. — Альфредо кивает. — Козел.

— Не хочешь выпить? — спрашивает Франческо.

— Черт, я бы с превеликим удовольствием, — говорю я. — Только мне тут торчать до семи утра.

— Бедняга. — Альфредо кладет руку на мое плечо, когда мы всей гурьбой проходим через стеклянные двери в вестибюль. — Что ж, — добавляет он с улыбкой, доставая что-то из-под полы пиджака. — Тебе нужно больше, чем нам. — Протягивает мне наполовину заполненную прозрачной жидкостью бутылку из-под тоника.

— Что это? — спрашиваю я.

— Водка. — Альфредо улыбается. — Удалось поживиться.

— Спасибо. — Пытаюсь вернуть подарок. — Ты ведь для себя ее припас.

— Ничего, дружище, не беспокойся, — отвечает он, убирая мою руку с бутылкой. — Мы благодаря господину американцу можем позволить себе выпить как следует.

— Кто поедет в «Омбрес»? — спрашивает Франческо, явно жаждущий где-нибудь расслабиться.