Мила Бояджиева - Поцелуй небес

Светлана колебалась и решила прощупать ситуацию. Вызвав амира прогуляться, сообщила ему с мечтательным взглядом:

- Вот ребеночка от твоего Хосейна жду. Тот чуть не подпрыгнул, разнервничался и говорит:

- Деньги давать буду - рожать нельзя! Надо что-то быстро делать. - А я ничего делать не буду, - с вызовом заявила Лана. - Хочу сына родить. Шах-то, наверно, богатенький - пусть о нас позаботится.

После этого разговора тщетно пыталась Светлана найти Ами- ру - он все время отлынивал, явно избегая ее. Срок шел, а Светлана все колебалась, впадая в уныние.

... Дело двигалось к декрету, Светлана за прилавком стоя- ла сонная, еле-еле с пузом переваливалась. Ноги отекли, пояосницу ломило, губы растрескались - это только в книжках пишут, что ма- теринство украшает женщину. Тут - к зубному набегаешься, сплошные пломбы, волосы лезут, да и нервы ни к черту. А еще радость изображай, всем про отца младенца рассказывай, что он у них там Генсек и одновременно шейх, что имеет уже две жены, старые, а ее на главную ставку теперь берет. Легко ли?

И покупательница попалась въедливая, прямо загоняла. Ночнушку выбирает, словно корову на ярмарке, и все выпытывает: "Вискоза или нейлон?" "Блин, мне бы ее заботы", - ру- галась в душе Светлана с трудом нагибаясь за "той, голубенькой", на нижнюю полку. Поднимает голову - а перед ней "гру- зинчик" - слуга Хосейновский.

- Катюша, - говорит. - Плиз!"

- Джаст э момент, - ответила Ланка, поразив девчонок и броси- ла небрежно через плечо:

- Нин, постой за меня. Иностранная делегация вызывает.

У самого магазина, привлекая внимание общественности, толпившейся у ящиков с длинными огурцами, стоял сверкающий автомобиль. "Грузинчик" распахнул перед Сдветланой дверь и она бухнулась со своим животом на заднее сидение, прямо под бок к Хосейну. Чмокнула горячо его в смуглую щеку, отмечая, что не набрасывается тот на нее с поцелуями, а пялится на живот. Потом руку протянул, дотронулся до натянутой барабаном трикотажной юбки и спросил:

- Мой беби?

- Твой, твой, можешь не сомневаться. Севен мандс, - и показала семь пальцев. Хосейн закачал головой, забормотал что-то по-своему, поминал, видимо, Аллаха, погрустнел. И было Ланке ясно, что огорчен он не ее проблемами, а тем, что ни "фри лав" ни "фак" сегодня не получится. От ворот, значит, поворот. Помолчали.

- Бай-бай, Катюша! Спасьибо, - сказал шах по-русски не к месту и "грузинчик" высадил даму из авто. Осталась она стоять среди огуречной очереди, обалдевшая, глядя вслед шустро умчав- шейся машине. Даползла к себе в отдел на второй этаж. Набежали девчонки с вопросами. Ольга даже окошечко кассы под носом очереди захлопнула: "Экстренная пятиминутка о международном положении" - и с вопросами к Ланке:

- Что? Как? Сам прикатил?

- Порядок. К себе в страну хотел прямо сейчас забрать. Ну ничего не соображает - мне же документы надо оформить! Опять же - брак надо здесь заключать для выезда... А он говорит, только там, по их законам. - Ланка импровизировала на ходу. - Будем думать вместе, решать все постепенно...

- Да куда уж там, постепенно - живот на нос лезет, - вставила Завиха, сомневавшаяся в Ланкиных байках.

Но все же, когда родила Светлана в сентября мальчонку, пришла в Роддмо Завиха одна из первых, апельсинов принесла, сказала, что премию и матпомощь на нее выписала.

- Девчонки там твоему парню на приданое скинулись. Коляску Зойка от своей Анюты отдает. Ничего, что розовая, зато импортная... Молоко-то есть? Не грусти, Кончухина, мы его в ведомственные ясли устроим, в жильем как-нибудь поможем... Ты же все-таки не в гостях - на Родине...

Назвала Светлана парня Максимом. Красивое имя и ему очень подходит: смугленький, будто только что из Сочей, черново- лосый, горластый. Ланка его головку издалека на каталке, раз- возящей мамашам младенцев, примечала: одна кучерявая, словно в шапке, среди белесых и лысых.

Притащился Максима в полуподвал. Мать от счастья развезло

- плачет и плачет, даже крестится - откуда у нее это? Пить перестала - над внуком бдит. Целый мешок одежонки ему притащила, кто-то из офицерских жен, наверное, на бедность собрал. Жаль, что Женьки где-то с цирком гастролирует, вот удивилась бы!

Похорошела после родов Светлана, хоть и ночей не спала - а румянец во всю щеку, стать новая в фигуре появилась - женская, гордая. Не будет она по углам жаться, позор свой скрывать - вон мальчонка, как игрушечный, только нос кнопкой, здоровенький, ладный, уже из коляски норовит выбраться.

- Здравствуй. Ты очень красивая, - подошел откуда-то сбоку Амир, словно вынырнул из кустов к скамеечке в сквере, на которой расположилась, покачивая коляску, молодая мать.

- Вот супрайз! Я думала, ты уже восвояси отбыл, сват! -не порадовалась встрече Светлана. Ведь ни разу не подали ей весточки арабские кобели. Нагуляли дитя - и забыли.

- Я только вчера вернулся. Надо вещи взять, документы и опять домой ехать. Воевать буду. У нас там плохие дела - революция!

- Чего-чего? - удивилась Лана. - Против кого революция?

- Против Хосейна. Хотят его семью власти лишить. Вот здесь тебе от него подарок, - Амир протянул пухлый конверт. - Ты жди. Искать тебя будет.

Но Лана поняла, что ждать бесполезно. Надо новую сказку про войну и антисоветскую революцию сочинять... А в конвер- те... в конверте были зелененькие крупные купюры.

Когда девчонки поменяли Ланке через кого-то эти доллары на сертификаты, она жутко разбогатела. Даже половины не смог- лал сразу в "Березке" потратить, хотя набрала все, что душе угодно. Выглядела Светлана теперь с хосейновскими подарками, как никогда - загляденье! Когда выходила гулять на бульвар в шубе голландской под зебру с импортной коляской, в которой восседал мальчоночка - весь с иголочки: в финском комбинезончике и красных сапожках, все аж оборачивались. Особенно часто крутился теперь возле Ланы некий Игорек. Этот парень, уже почти выпускник, приехавший в Училище откуда-то с Алтая, был единственным серьезным претендентом на роль законного супруга. Уже трижды за два года делал он Светлане предложение, покорно снося ее измены, или веря ее наглым вракам. В сущности, у нее с Игорем ничего особого и не было - несколько почти символических эпизодов робок он был, да и на жениха не тянул. Встречалась Ланка с ним скорее из жалости - хилый какой-то, затюканный, а смотрит на нее как на королеву жарко и предан- но. К беременной Светлане подступиться боялся, верил слухам про иностранца-жениха, но когда родила она безотцовщину, зая- вился с георгинами и прямо с порога:

- Светлана Витальевна (надо же, отчество вспомнил, она и сама забыла - "Витальевна!"), мне все равно, чей это ребенок. Я не антисемит и не куклуксклановец какой-нибудь. Выходи за меня - будем вместе растить. И чуть не прослезился: губы дрожат, нос покраснел, глаза испуганные, кроличьи.