Мила Бояджиева - Поцелуй небес

Амир крепко задумался. Он и не намеревался возвращать Викторию в Россию и, тем более - показывать ее Максиму. Гораздо проще и правильнее было бы просто объявить мальчику, что его сестра отправлена в другой город на лечение, а потом устроить ее исчезновение. Но этому плану мешал наблюдатель из ИО, заключивший с Хосейном соглашение о неприкосновенности Виктории. Что же с ней делать на самом деле? Восточная мудрость гласила, что время - лучший советчик. Оно часто берет на себя решение таких сложных проблем, в которые человеку порой не под силу разобраться самому. 5

Прошла неделя. Максим наслаждался каникулами в гостях, знал, что сестра где-то рядом, что ее усиленно лечат и по возможности устроят с ним встречу. Между тем, Натан просил Йохима в силу крайне сложных обстоятельств, не допускать встречи Максима с сестрой. По существу, Максу предстояло родиться заново, решительно оборвав связи с прошлым, и от того, на сколько успешно будет произведена эта операция, зависело будущее целой страны.

По мнению Ванды, не посвященной в истинную цель обучения мальчика, успехи деятельности Амира были очевидны. Она смутно знала о том, что Максим, являющийся сыном какого-то восточного вельможи, был похищенного в раннем детстве разведкой какой-то славянской страны. Теперь его отыскали и тайно переправили сюда, чтобы слегка изменить черты лица, а заодно - и подготовить к новой жизни в восточной стране.

Наблюдая за играми гостя и своего резвого сына, наделенного недюжинными бойцовскими и лидерскими качествами, Ванда не могла не заметить, что приезжий мальчик постепенно забирает бразды правления в свои руки. Причем не только благодаря природной предрасположенности характера к власти, но и с помощью нового самоощущения, умело внушаемого Амиром. Максим уже понял, что за его происхождением скрывается какая-то весьма значительная тайна, дающая ему право относиться к окружающим как к послушным подданным. Стоило ему заметить, что взрослый и солидный дядя Амир способен беспрекословно полезть за его мячом в колючие кусты терновника, как командирский тон стали одним из способа общения Максима с Крисом. И что интересно - Крис почти сразу подчинился, освоив непривычную для себя роль мальчика на побегушках. Поэтому Ванда, гордившаяся независимостью своего сына, даже обрадовалась, когда в середине августа стал вопрос о том, что друзей необходимо разлучить - то есть отправить Криса в Австрию к бабушке Леденц до начала школьных занятий. Все же она тянула с отъездом, не в силах оборвать завязывающийся с красивым арабом флирт. И вот, наконец, от Амира последовало очевидное приглашение на интимную встречу, под предлогом посещения Канн! Ванда возликовала, сочинив для мужа целую версию о необходимости посещения магазинов и друзей перед поездкой к родителям в Австрию.

Йохим неожиданно обрадовался планам жены съездить на побережье.

- Пожалуйста, не торопись возвращаться, ты тоже нуждаешься в отдыхе. И хорошо было бы прихватить с собой господина Амира - он должен дать небольшие каникулы своему ученику. Не возражаешь, милая? - Йохим значительно посмотрел жене в глаза и она поняла, что это не личная просьба, а распоряжение, идущее "сверху".

Так или иначе - все складывалось отлично - два дня на курорте, вдвоем с Амиром! Ванда особенно тщательно подготовила свой чемодан, учитывая посещения пляжа, ресторанов, музеев, возможно, даже концерта. И, конечно же - знойного интима, требующего изысканного белья, особого парфюма и наличия тайных средств мгновенного омолаживания: годы уже не те, чтобы просыпаться утром свежей как роза или спать в макияже. Впрочем, она никогда не могла похвастаться природной свежестью, а весь ее нынешний соблазнительно здоровый облик a la naturelle создавался регулярными методичными усилиями.

Собираясь в Канны, Ванда почувствовала прилив бодрости и даже заметила, что внешне помолодела - ведь шальной блеск глаз трудно воспроизвести даже с помощью первоклассного макияжа, а ее глаза светились предвкушением самой романтической истории.

...Попрощавшись с детьми, они выехали рано утром в Вандином голубом "оппеле-седане", умеющем с бодрым хрустом откидывать гармошкой складывающийся верх. Ванда была вся в незабудковом льне, на свежеуложенных волосах повязана нежнейшая шелковая косынка ручной индусской росписи. Иранская бирюза в ушах и на запястьях облачко духов "Мадам Роша" и крупные туманно-серые очки. Амир, поджарый и гибкий, в дорожном костюме из тонкой кремовой шерсти, оттеняющем бронзовый лоск его кожи за раскрытым воротником "апаш" представлял респектабельного и вполне светского путешественника из деловых кругов богатого Востока.

Оставив позади поместье "Каштаны" автомобиль несся среди полей, по-осеннему опустевших и все еще мощной зелени садов и перелесков самых разнообразных оттенков - от светлой зелени акациевых зарослей до сизой дымки сосняка. Ванда включила магнитофон. Амир прислушался, обрадовался:

- Это же Сальваторе Адамо! А вот Фрэнк Синатра - шлягеры моей далекой юности! Ванда хотела деликатно поспорить насчет возраста, но потом засомневалась - кто разберет этих смуглолицых, гибкотелых хищников - может ему уже все 60! И нейтрально заметила:

- Я предполагала, что в вашей стране, она многозначительно выделила формулировку, употребляемую Амиром в занятиях с Максом, сохраняется предпочтение к национальной культуре и музыке.

- Лучшие годы юности я провел за границей, учился в Европе военному делу. А потому мои эстетические пристрастия довольно широки и разнообразны.

- Это касается также идеала женской красоты?

- Увы, здесь у меня имеются особые предпочтения, - Амир значительно посмотрел на Ванду.

- Ах, полноватые блондинки, похоже, всегда и везде в моде! рассмеялась Ванда. - Во всяком случае в годы учебы в университете у меня была масса поклонников! Она прибавила громкость приемника, услыхав шлягер Френка Синатра.

- Не слишком сильный звук?

- "Stengers in the night"! Оставьте, пожалуйста, так! Это моя любимая мелодия, - Амир остановил руку Ванды, направившуюся к рычагу громкости. Он покрыл ее кисть сухой легкой ладонью и не убрал ее, когда Ванда опустила правую руку к себе на колено. Благо, машина шла на автоматическом переключении скоростей, а с рулем на этом отрезке шоссе, почти пустого в ранний час, она могла справиться и одной левой. Ладонь Амира соскользнула на бедро и двинулась вниз. Пришлось притормозить и остановиться у обочины не терять же сознание прямо за рулем! Ванда не ожидала, что ее так взволнует этот эпизодический флирт. Они больше не разговаривали, а только целовались в чувственных флюидах шлягера и волнах теплого воздуха, сопровождающего мелькающие мимо автомобили. Яркая косынка Ванды трепетала на ветру, легкий расстегнувшийся жакет соскользнул с покатых плечей представив алчущему взору кавалера аппетитно поднятую жемчужно-серым гипюровым бюстгальтером крупную грудь.