Бекка Фитцпатрик - Финал

В пятницу вечером я сменила школьную одежду на вельветовые джинсы, самый теплый свитер из мягкой шерсти, надела куртку, шапку и перчатки: футбольный матч начинался в сумерки, к этому времени становилось заметно холоднее.

Натягивая свитер через голову, я вдруг обратила внимание на свое отражение в зеркале: сомнений не было – мои бицепсы и трицепсы стали гораздо более выразительными. Поразительно! Я же тренировалась всего-навсего неделю, а результаты были такими заметными. Видимо, мое новое нефилимское тело наращивало мышцы куда быстрее и успешнее, чем делало бы это мое бывшее человеческое.

Спустившись вниз, я чмокнула маму в щеку и поспешила на улицу. «Фольксваген» вяло протестовал против холода, но, в конце концов, все же завелся.

– Думаешь, сейчас холодно? Ха. Просто подожди февраля, – сказала я ему.

Доехав до школы, я припарковалась на боковой улице к югу от футбольного стадиона и позвонила Патчу.

– Я на месте, – сказала я. – Действуем по плану «А»?

– Пока я не скажу другое, да. Я тоже здесь, в толпе. Пока Блейкли не видно. Что говорит Марси?

Я бросила взгляд на часы. Мы с Патчем синхронизировали их вчера вечером.

– Мы встречаемся с ней через десять минут около киоска с закусками.

– Не хочешь еще разок пробежаться по плану?

– Как только я увижу Блейкли, сразу тебе звоню. Не нападаю на него, но не свожу с него глаз.

Поначалу я была слегка обижена тем, что Патч велел мне держаться от Блейкли подальше, но на самом деле приходилось признать, что он был прав: я не могла точно знать, насколько равны наши с Блейкли силы. Я не знала, насколько силен он, и, говоря откровенно, я не очень-то представляла себе, насколько сильна я сама. Поэтому предоставить Патчу самому разобраться с Блейкли казалось наиболее разумным выходом из положения. У него было больше опыта в таких делах.

– А Марси?

– Я нахожусь около нее все время. Когда ты хватаешь Блейкли, мы с ней едем в твой домик у озера Себаго, а дальнейшие указания я получаю прямо там. Еду по длинной дороге, чтобы у тебя было время его допросить вырубить до нашего приезда. Вроде бы все, да?

– Нет, кое-что еще, – сказал Патч. – Будь осторожна.

– Помню, – ответила я и вышла из машины.

Показав кассиру школьную карточку, я купила билет и вошла внутрь, стараясь найти глазами Блейкли. Патч дал мне его подробное описание, но чем больше я вглядывалась в толпу на стадионе, тем точнее понимала: под это описание подходит добрая половина собравшихся. Они все были тут «высокие, солидные, с седыми волосами, худощавые, интеллигентной внешности, похожие на слегка занудливого профессора химии».

Меня беспокоил вопрос: а что, если Блейкли, как и Патч, изменил внешность? Тогда отыскать его в этой толпе становилось гораздо сложнее. Как он будет одет? Может быть, он притворится лесорубом? Или наденет толстовку с эмблемой школы? А вдруг он даже волосы покрасил?

Впрочем, оставался признак, который он никак не сможет изменить, – рост. Мужчин такого роста здесь точно должно быть не так много. Вот с этого и надо было начинать.

Марси стояла около киоска с закусками, дрожа от холода в своих розовых джинсах, белом пуловере и розовом же пуховом жилете. При виде ее наряда я вдруг кое-что вспомнила:

– А где твой чирлидерский костюм? Разве команды поддержки сегодня не будет?

– Во-первых, не костюм, а форма. А во-вторых, я ушла из команды.

– Ты ушла из команды?!

– Да.

– Ого.

– Просто меня сейчас волнуют совсем другие вопросы. Все кажется таким мелким и бессмысленным, когда вдруг узнаешь, что ты… – она тревожно огляделась по сторонам, – …нефилим.

Совершенно неожиданно я вдруг почувствовала, что между нами много общего. Конечно, это быстро прошло, стоило мне припомнить все гадости, которые Марси сделала мне в течение только этого года. Да, мы обе были нефилимами, но только это нас и объединяло. И мне хватало ума не забывать об этом.

– Думаешь, ты сможешь узнать Блейкли, когда увидишь? – спросила я, понизив голос.

Она взглянула на меня с раздражением:

– Я же сказала, что знаю его! И как раз сейчас я занимаюсь тем, что высматриваю его. Не задавай больше глупых вопросов.

– Когда ты его увидишь… если ты его увидишь, не выдавай себя. Патч схватит его, а мы поедем за ними. И там можно будет вместе обо всем расспросить Блейкли.

Я сказала почти правду. Утаив только одну деталь: к нашему приезду Блейкли уже будет без сознания и не сможет ответить на вопросы Марси. Печально, но факт.

– Я думала, вы с Патчем расстались.

– Да, – солгала я, стараясь не обращать внимания на неприятные спазмы, возникающие у меня в желудке от лжи и чувства вины. – Но я только ему могу доверять в том, что касается Блейкли. То, что мы с Патчем больше не пара, не исключает того, что я могу попросить его о помощи.

Если она не купится на мои объяснения, ничего страшного: все равно Патч в скором времени почистит ей память и сотрет все воспоминания об этом разговоре.

– Я хочу поговорить с Блейкли до Патча, – заявила Марси.

– Ты не сможешь. У нас есть план, и мы должны ему следовать.

Марси довольно высокомерно дернула плечиком:

– Посмотрим.

Я сделала несколько глубоких вздохов и заставила себя изобразить нечто вроде улыбки. Пришло время объяснить Марси, что не она режиссер этого шоу.

– Если ты вмешаешься и испортишь дело, ты очень пожалеешь.

Я не любила угрозы, но сейчас приложила все свои силы. Мне нужно бы потренироваться в запугивании. Возможно, попросить Данте помочь с этим. А еще лучше Патча, он здорово умел запугивать.

– Ты действительно думаешь, что Блейкли что-то знает о том, кто убил моего отца? – спросила Марси. Она смотрела на меня, не отрываясь, очень внимательно, пожалуй, даже чересчур внимательно. Изучающе.

Сердце у меня учащенно забилось, но я не подала виду.

– Надеюсь, сегодня вечером нам удастся это выяснить.

– И что мы теперь делаем?

– Теперь мы ходим и стараемся не привлекать к себе внимания.

– Хм. Ну, у тебя это, может быть, и получится…

Ладно, вынуждена признать, что, возможно, она была права. Марси выглядела потрясающе. Она была симпатичная и очень уверенная в себе. У нее были деньги, и это было видно по всему, начиная с такого-натурального-натуральнее-натурального загара, полученного в СПА, искусно мелированных волос и заканчивая ее бюстгальтером пуш-ап. Этакая «мисс безупречность». Когда мы поднимались к трибунам, все взгляды обратились к нам. И смотрели все не на меня.

«Думай о Блейкли!» – приказала я сама себе. У меня были более важные дела, что заниматься самоуничижением и завидовать.

Мы прошли вдоль трибун, потом мимо раздевалок, свернули на беговую дорожку, идущую вокруг поля, и снова направились к трибунам. К моему неприятному изумлению, я увидела детектива Бассо в форме, который стоял на самом верху трибун, изучая бурлящую толпу тяжелым, скептическим взглядом. Его глаза остановились на мне, и выражение его лица стало еще мрачнее. Памятуя о странном ощущении, которое возникло у меня в его присутствии два дня назад, я подхватила Марси под локоток и поволокла ее подальше от этого места. Я не думала, что Бассо начнет меня преследовать – он был явно при исполнении, – но мне не хотелось становиться объектом его слишком пристального внимания.