Ольга Смайлер - Тростниковая птичка

– Сай, пока дома жил, всегда с нами возился, – неожиданно подал голос Сибил.

– А я не помню, – отозвалась Лина.

– Ну еще бы. Когда Сая забрали, вы обе ходили больше на четвереньках, чем на своих двоих. Они с Терри вас на закорках таскали, а мне не давали. Отец тогда еще смеялся, что и мое время шею подставлять придет, натаскаюсь еще. Когда его увезли, вы к маме еще долго приставали: «Са, Са!» – и она вам про него рассказывала.

– А это помню, – просияла Лина. – Она нам перед сном рассказывала, что у нас есть старший братик, он хороший и он нас любит. Мы с Ани обожали эти истории. Я Сая всегда себе представляла перед сном – какой он красивый. Мы же первый раз его увидели, когда нам лет по восемь было – мама с папой нас в воинскую школу взяли, когда Терри поступать поехал. И вот вместо чудесного высокого красавца – брата из моей мечты – по лестнице скатился невысокий, худющий, как жердь, прыщавый страшок. Ух, как я там рыдала!

– Это и я, знаешь ли, прекрасно помню. Только вот сдается мне, кое-кто рыдал не из-за внешности Сая, а потому что ему куклу с фарфоровым личиком не купили.

– И вовсе нет! – Лина в этот момент больше напоминала не молодую мать семейства, а обиженную девочку.

Мы немного помолчали, не знаю, как родные Сая, а я мучительно пыталась придумать тему для разговора.

– Соня, а можно посмотреть на твой браслет? – неожиданно попросила Лина.

Действительно, и у нее с сестрой, и у жены Сибила, и даже у Уны большие, массивные браслеты, уступающие мужским разве что в ширине, сразу бросались в глаза при знакомстве. Мой же – изящный, ажурный, легкий, обнимающий руку чуть выше локтя, был большую часть времени скрыт под одеждой, и я постоянно забывала о его существовании, вспоминая только тогда, когда одежда цеплялась за него. Я принялась осторожно поднимать рукав.

– Сай сказал, что так браслеты носили жены воинов прежде, – пояснила я, чувствуя себя почему-то немного виноватой.

– Это так на него похоже, – фыркнула Лина. – Он на истории и традициях просто повернутый. Хочешь порадовать – купи какой-нибудь талмуд в книжной лавке, и чем больше в нем пыли – тем более счастливым будет Сай.

– Отец, покупая нам с Терри новые штаны или обувь взамен продранной, всегда шутил, что мы с нашими вечными драками и порчей вещей все равно обходимся ему дешевле в содержании, чем рассудительный Сай, – отозвался Сибил. – Он же книги глотал быстрей, чем мы с отцом успевали вернуться с Ак-Тепе. А когда его забрали, отец еще долго не ходил в ту часть, где книжные ряды.

– А куда его отсюда забрали? И почему? – повернулась я к Сибилу.

– Эдвард, его отец, Сая к себе домой забрал, – с видимой неохотой ответил тот после долгой паузы. – Только ты лучше про это у Сая спроси, пусть сам расскажет.

Дальше разговор не клеился, словно воспоминание об Эдварде что-то сломало или испортило. Я увидела, как Сай, встав на одно колено, деловито завязывает шнурки маленькому племяннику, смотрела на склоненную голову мужа, на непокорные светлые пряди, падающие ему на лицо, и мысли мои принимали очень странное направление.

– Сай хочет детей, – вырвалось у меня, – минимум троих.

Повисшая тишина заставила наконец оторваться от разглядывания собственного мужа. Сибил и Лина смотрели на меня с напряженной надеждой. Спас меня Сай, неожиданно налетевший, как вихрь, подхвативший меня на руки и закруживший по веранде так, что я невольно рассмеялась.

– Сааай, – позвал Сибил, когда меня наконец-то перестали крутить, но еще не опустили на пол, – ты такой довольный. Вас можно поздравить?

– С чем? – удивился Сай, потом, видимо, что-то понял, потому что весело ответил: – Еще рано о чем-либо говорить. Мы вообще не думали об этом.

В голосе Сая была беззаботность, и только закаменевшие плечи под моими ладонями выдавали его напряжение.

А вечером был праздничный пирог, и три десятка свечек, и шутливая потасовка Сая с братьями, когда те вознамерились драть его за уши. Некоторые традиции не изменяются с течением лет. Вся семья за столом, покрытым крахмальной скатертью, вазочки с джемом, блюдо со сладостями из «Дядюшки Гарифа», тонкостенный фарфоровый сервиз, шутливые дружеские подначки и перепалки, перемазанные шоколадом мордочки детей. Картинка – хоть сейчас публикуй в детской энциклопедии в разделе «Семья». И мне бы радоваться, но острый взгляд Уны я ощущала почти физически.

Мы сбежали из-за стола самые первые. На пороге Голубой спальни на втором этаже, выделенной нам, громоздились свертки и коробки. Сай открыл дверь, подхватил меня на руки и перенес в комнату, просто перешагнув через это нагромождение.

– Что это? – спросила я, уже догадываясь.

– Подарки, – буркнул Сай, стягивая с себя через голову рубашку, приготовленную Уной к нашему приезду.

– И ты их даже не откроешь?

Сай пожал плечами:

– Ну… дома посмотрю. Потом.

– Сай, так нельзя, – начала сердиться я, – они – твоя семья, они старались, выбирали. А мой подарок ты тоже не захочешь посмотреть?

Муж потянулся ко мне и стал преувеличенно осторожно меня раздевать.

– Сааай! – возмутилась я. – Подарок!

– Что? – невинно хлопнул глазами этот… песчаный кот. – Разве он не передо мной? Видишь, как я осторожно снимаю обертку?

Я вывернулась из его рук, отступила на шаг и протянула ему брелок, который уже некоторое время грела в ладони.

Пальцы Сая зависли над ажурной птичкой, словно он не решался дотронуться до нее, и лицо у него снова стало таким, что я не выдержала и кинулась к нему на шею.

Дом за стенами нашей комнаты жил своей жизнью – перекликались звонкие голоса детей за окном, звякала посуда на кухне, что-то рассказывал своим рокочущим басом мой свекор этажом ниже, кто-то спускался по лестнице. Уж не знаю, в тонких ли стенах была причина или в том, каким был Сай в этот раз, только близость наша была удивительно сладкой, тягучей, неспешной, как мед, которого как раз на Кериме и нет. Тишину комнаты нарушало только шумное, сбившееся дыхание – звуки казались чем-то грубым, ненужным, и поэтому я раз за разом утыкалась в подушку, прикусывала костяшки пальцев или губы Сая, если он закрывал мне рот поцелуем. Сай как никогда походил на тотем своего рода, живущий у него на руке – перетекающие под моими пальцами мышцы и обманчивая плавность движений, несытый взгляд, который тут же прячется под ресницами, кажущаяся беззащитность и бережная нежность, которую может позволить себе только очень сильный, уверенный в себе хищник. При всем своем небогатом опыте я понимала, что эта близость не похожа на все прежние, что она отличается, и почему-то от этого я все сильнее прижималась к своему песчаному коту, словно боялась, что он выскользнет из моих рук. Выспаться снова не удалось – всю ночь Сай не позволял мне ни отодвинуться, ни убрать голову с его плеча, и каждый раз, выныривая из уютной дремоты, я натыкалась на его задумчивый взгляд.