Евгений Гаглоев - Иллюзион

Он обернулся и сделал знак работникам, тем, что только что скормили свиную тушу псам. Те ушли в здание и спустя несколько минут выволокли оттуда упирающегося юношу, почти мальчишку. Голый по пояс, со связанными за спиной руками, он был худющий, словно скелет. Его тело покрывали ужасные кровоподтеки.

– Пощадите! – в страхе завопил он, увидев баронессу и ее собеседника. – У меня не было другого выхода!

– Всегда можно найти выход, – холодно сказала женщина.

– Мы голодаем! В моей семье, кроме меня, еще четверо детей!

– Наши посланники иногда покупают мальчишек и девчонок у многодетных семей, – сказала баронесса. – Вы всегда могли воспользоваться этой возможностью и немного заработать.

– Я знаю, для чего вам нужны дети! – с ненавистью крикнул связанный парнишка. – Никто из них никогда больше не возвращается домой!

– У каждого своя судьба, – ответила баронесса.

Она щелкнула пальцами, и слуги потащили парня к краю площадки. Поняв, что его ждет, он закричал и принялся вырываться с удвоенной силой.

– Будьте вы прокляты! – плюнул он.

Баронесса лишь усмехнулась.

– Этот мир давно проклят, – произнесла она. – Только за счет этого мы в нем и существуем.

И мальчишку перебросили через ограждение прямо к скалящимся псам. Я закрыл глаза и заткнул уши, будучи не в силах видеть то, что произойдет потом. Александр рассказал мне позже, что баронесса и ее собеседник наблюдали за кровавой расправой до самого конца. Судя по выражениям их лиц, им это доставляло удовольствие.

Когда они наконец скрылись в здании, мы выбрались из кустов и в ужасе поспешили прочь. Меня трясло от ужаса и негодования.

Этим миром правят страшные люди! Как может нормальный человек учинить такое зверство? Хотя ничего удивительного, если Демоническая Пятерка – действительно те, о ком я думаю. У них и сто лет назад не было никакого понятия о жалости и морали!

После увиденного на собачьей ферме у нас пропало всякое желание что-либо исследовать. Мы, плотно кутаясь в плащи, направились обратно к городу со стеклянными шпилями. Я даже не мог понять, от чего меня трясет, от холода или от того, чему мы стали свидетелями. О переселении в этот мир не могло быть и речи! Я тут же передумал приобретать здесь жилье. Лучше уж пребывать в нашей серой обыденности, чем в безумно красивом и столь же безумно жестоком мире! Больше всего я сейчас хотел вернуться домой и забраться в теплую ванну.

Но, как оказалось, судьба приготовила нам еще один, не менее жуткий сюрприз.

Когда мы приблизились к ограде кладбища, нас догнала карета, запряженная четверкой вороных лошадей. Управлял экипажем молодой кучер, сидевший на высоких козлах, а позади повозки на облучке стояли двое лакеев. Мы посторонились, чтобы дать путникам дорогу, но карета, поравнявшись с нами, вдруг остановилась.

Экипаж поражал своим великолепием. Похоже, его владелец был очень состоятельным человеком. На головах лошадей развевались пышные султаны, кучер и лакеи, кстати, похожие друг на друга, словно три брата-близнеца, были одеты в одинаковые ливреи черного цвета. На крыше кареты развевались флаги, а сама она была из черного лакированного дерева и отделана серебром.

На дверцах красовался герб – летучая мышь на фоне круглой луны. И тут я вспомнил, что уже видел его раньше. Этот герб попадался мне в справочнике дворянского собрания. Более пятисот лет он принадлежал роду немецких баронов фон Шпильце! Перед моими глазами тут же возникла статуя женщины из черного стекла. Баронесса Фрида фон Шпильце! Все очевидно! Моя догадка насчет Демонической Пятерки оказалась верна. Это не простое совпадение.

Пока мы разглядывали карету, черная шелковая занавеска отодвинулась, и мы увидели прекрасное женское лицо, обрамленное густыми кудрями цвета воронова крыла. Ярко-зеленые глаза пронзительно смотрели на нас.

– Добрый вечер, господа, – произнесла незнакомка. – Могу я узнать, кто вы и куда держите путь?

Мы стояли и, потрясенные, смотрели на нее, не в силах вымолвить ни слова. Конечно, нас поразила ее холодная красота. Но еще большее потрясение мы испытали, когда поняли, что именно она только что приказала сбросить несчастного парнишку на растерзание гигантским псам. На груди баронессы багровым пламенем сверкал красивый овальный камень. Я не в силах был оторвать от него глаз, эта вещица прямо-таки завораживала.

– Наше почтение, сударыня, – поклонился ей Александр. – Мы всего лишь путники, которые так увлеклись загородной прогулкой, что совершенно забыли о времени. А направляемся в Столицу, где остановились в одной из гостиниц.

– И как, вам по нраву пришлись наши места? – спросила баронесса фон Шпильце, холодно улыбнувшись и сверкнув изумрудными глазами.

– Мы в восхищении! – вежливо ответил Державин.

– Я сразу заметила, что вы приезжие. Откуда же вы к нам пожаловали?

– О, мы объездили множество городов, – вступил я в беседу. – Видите ли, мы биологи и изучаем редкие виды животных. Поэтому нам приходится много путешествовать.

– Могу я предложить вам свою карету? – вдруг спросила она. – Вы наверняка валитесь с ног от усталости. А мы домчим вас прямиком до вашей гостиницы.

– Ну что вы, сударыня! – улыбнулся ей Александр. – Разве мы можем злоупотреблять вашим вниманием? К тому же мы совершенно не устали. Спасибо за ваше предложение, но мы с удовольствием пройдемся пешком.

– Ну хорошо, – немного подумав, кивнула баронесса и притушила блеск зеленых глаз. Темнота в глубине кареты скрывала очертания ее фигуры, и казалось, что ее бледное лицо парит в воздухе, наводя ужас. – Желаю вам приятной прогулки, господа.

Кучер стегнул лошадей длинным кнутом, и карета продолжила свой путь, сверкая в свете трех лун стеклянными спицами колес.

Александр повернулся ко мне.

– Не та ли это, о ком я думаю? – в сомнении спросил он.

Юный Державин, как и я, неплохо разбирался в геральдике старинных аристократических родов.

– Да, – кивнул я. – И если она здесь, значит, и остальные тоже.

– Но возможно ли это?

– В этом проклятом мире возможно все, – ответил я.

Мы поспешили к знакомому особняку, решив больше не задерживаться на этой стороне. Казалось, ничто не предвещало беды.

Я толкнул скрипучую калитку, и мы вошли в узкий тенистый дворик. И в этот момент статуи двух рыцарей в доспехах из черного стекла, стоявшие по обе стороны ворот, вздрогнули и с хрустом стали отрываться от постаментов. Два черных рыцаря, по стеклянным доспехам которых скользил лунный свет, громко звеня, спустились на землю и, выставив вперед алебарды, двинулись прямо на нас.