Евгений Гаглоев - Армагеддон

Наташа опустилась на землю и подошла к дому. Дверь подъезда распахнулась, и навстречу девушке почти выпала странная фигура. Домофон давно не работал, коммутаторное устройство сломали еще в прошлом году, и с тех пор никто не удосужился его починить. Пружина тоже была сломана, поэтому дверь просто грохнула о стену. Наташа придержала ее, не дав захлопнуться.

Фигура буркнула что-то нечленораздельное, и Наташа вдруг узнала в ней лучшую подругу матери. Вернее, ее постоянную собутыльницу, живущую в соседнем дворе. Распространяя вокруг себя отвратительный запах алкоголя, пошатываясь и скользя стоптанными валенками по ледяной корке тротуара, фигура заковыляла прочь. Она куталась в ветхое пальто, из-под которого виднелся подол золотистого платья.

Наташа замерла. Она узнала одно из своих платьев, тех, что были куплены на деньги графини Шадурской. Когда-то Наташа так берегла их, а теперь в них ходили собутыльницы матери. Дорогая ткань из элитного бутика превратилась в мятую тряпку, покрытую грязными пятнами.

Девушку обдало волной холодного гнева. Это могло означать лишь одно – мать раздает ее гардероб. Либо подружки Татьяны сами воруют Наташины вещи, пользуясь ее отсутствием. Девушка вошла в подъезд, замирая от нехорошего предчувствия.

Дверь в квартиру Назаровых была распахнута настежь. Изнутри шла такая вонь, что слезились глаза. Наташа тут же вспомнила о своей аллергии, про которую успела позабыть в том мире. Похоже, мать вообще не выносила мусорное ведро, и отходы гнили прямо в квартире. А ведь раньше Наташа сама следила за порядком, и в доме царила идеальная чистота…

Первое, что она увидела, – открытую дверь в комнату Игоря. Брат всегда запирал свою комнату, чтобы мать ничего не утащила или не отдала дружкам. Но теперь замок был выбит, а саму дверь покрывали многочисленные трещины. Девушка заглянула в помещение. Кровать Игоря была в беспорядке – грязные простыни скомканы, одеяло покрыто пеплом от сигарет. Подушка валялась на полу в углу. Шкаф стоял открытым, внутри было совершенно пусто, даже вешалки исчезли. Музыкальный центр брата тоже пропал, как и его старенький компьютер.

Наташа сглотнула подступающий к горлу ком и на негнущихся ногах двинулась в свою комнату. Здесь дела обстояли еще хуже. На ее кровати спал какой-то незнакомый мужчина в грязном спортивном костюме. Он даже не удосужился снять ботинки. Шкаф тоже стоял открытый и выпотрошенный. Вся ее одежда бесследно исчезла, только вешалки болтались. Книжная полка висела на одном гвозде, пустая. Шторы выглядели так, будто кто-то неоднократно вытирал ими грязные руки.

Наташа тихонько всхлипнула, не в силах больше сдерживаться. Вся ее прежняя жизнь уничтожена! Слезы сами покатились по щекам. Она жила в этой квартире, ныне превратившейся в ночлежку для местных алкоголиков! Пусть не всегда, но она была здесь счастлива. У нее был любящий брат, который беспокоился о ней и защищал ее от нападок пьяной матери. Были любимые вещи, которые она считала своими сокровищами. Где все это теперь? Игорь погиб, а все остальное…

У нее ничего больше не осталось!

С кухни послышался громкий смех и грохот бьющейся посуды. Наташа вытерла слезы и двинулась туда, морщась от ужасной вони. Подошвы ее туфель прилипали к грязному полу.

– А я ей и говорю: «Да вали ты отсюда!!!» – хрипло расхохоталась какая-то женщина.

– Ну ты даешь! – ответил незнакомый мужской голос. – Не ожидал от тебя такого!

Наташа вошла в кухню, и смех тут же стих. Она увидела бородатого типа с сальными волосами до плеч, рядом с ним сидела неопрятного вида старуха с темными мешками под глазами.

– Наташка?! – изумленно выдохнула она. Наташа остолбенела, узнав в этой опустившейся женщине свою мать. Как же изменилась Татьяна Назарова! Похоже, она беспробудно пила с того самого момента, как Наташа видела ее в последний раз. Слезы снова начали душить девушку. Стол и раковина ломились от грязных тарелок и стаканов, на полу валялись окурки и пустые пакеты из-под полуфабрикатов. Занавески с окна исчезли, – видимо, их тоже украли.

– Явилась! – всплеснула грязными руками мать. – И где же ты шлялась все это время, дрянь?! Я тут ночей не сплю, все переживаю! А они болтаются неизвестно где!

– Я вижу, как ты переживаешь, – всхлипнула Наташа.

– Видит она! Скажи спасибо, что папаши у тебя нет! Иначе выдрал бы как сидорову козу!

Бородач расхохотался. Наташа смотрела на мать с омерзением, не узнавая в этой противной тетке ту, с кем жила всю жизнь в этой самой квартире, ставшей теперь настоящим притоном.

– А шмотки какие! – воскликнула мать, разглядев бальное платье Наташи и ее меховую накидку. – Где это ты так принарядилась?!

– Их же продать можно! – оживился бородач. – Вот тебе и решение проблемы! А мы-то голову ломаем, где денег взять!

– И то верно! – кивнула Татьяна.

Она потянула на себя подол Наташиного платья.

– Скидывай тряпки! Только смотри, не испачкай! Не знаю, где ты их стащила, но там явно найдется еще!

– Нет, – твердо заявила Наташа.

– Что?! – заверещала Татьяна. Наташа увидела, что у нее нет передних зубов. – И так ты обращаешься с матерью?! Да я ночей не спала, пока вас обоих растила! Голодала, лишь бы вы сыты были! А ты… Кстати, где твой мерзавец-брат?! – вспомнила она про Игоря. – Я ему работу нашла, грузчиком на овощной базе! Пусть пашет, не все же мне вас тащить на своем горбу!

И тут Наташа не выдержала и разрыдалась во весь голос. За что ей это?! Их не было столько времени, а мать, похоже, даже не искала их. Все, что ей нужно, – деньги на спиртное! А на собственных детей ей плевать!

– Снимай платьице! – грубо сказал бородач. – Я даже знаю, кому его сбагрить! Нинка из четвертого дома такие тряпки любит, а она богатая! Если повезет, нам на две бутылки хватит!

– Это дело! – обрадовалась мать. – Снимай, кому сказала!!! Наташа закрыла ладонями лицо, по которому катились слезы.

– Хватит сопли распускать! – рявкнул бородач, вставая с колченогого стула. – Слышишь, что тебе мать говорит?!

Наташа почувствовала, как его жесткие, заскорузлые пальцы впиваются в ее руку. Бородач дернул ее на себя и хохотнул.

– А ничего у тебя девка, – сказал он Татьяне. – Красавица, не то что мамаша!

Внутри у Наташи словно что-то лопнуло. Ее боль переросла в дикую ярость, в груди заклокотал Темный Гламор. Она пришла сюда не для того, чтобы терпеть унижения от пьяной матери и ее дружков!

Наташа вскинула свободную руку, и бородач взмыл в воздух.

– Что за… – взревел он.

Его швырнуло назад, он выбил спиной оконную раму и с грохотом исчез в темноте. Пару секунд спустя снизу раздался звук упавшего тела. В кухню ворвался поток морозного воздуха.