Эндрю Робертс - Смерч войны

Абвер должен был предполагать, что союзникам потребуется большой порт для материально-технического обеспечения высадки, в том числе и горючим. Но союзники обошлись искусственными причалами «Малберри»: их доставили из Девона и затопили в море возле двух участков вторжения в Нормандии. «На сооружение этих «портов» потребовалось 600 000 тонн бетона (можно было построить две тысячи двухэтажных домов) и полтора миллиона ярдов стальной опалубки, — подсчитал Мартин Гилберт. — Их строили в восьми сухих доках 20 000 человек» [1114] Gilbert, D-Day, p. 81. . Для перекачки бензина по дну Ла-Манша был проложен резиновый шланг от острова Уайт до Шербура протяженностью восемьдесят миль (кодовое название ПЛУТО, трубопровод под океаном). В общей сложности по нему пройдет 172 миллиона галлонов горючего.

Подготовка операции велась в условиях строжайшей секретности, что держало в напряжении не только абвер, но и британскую контрразведку. 1 июня «Дейли телеграф» напечатала кроссворд, в котором была и такая странная задача: «И у Британии, и у него в руках трезубец». Ответ на этот вопрос знает каждый школьник, поскольку аллегория Британии — женщина, держащая в руках трезубец, а бог моря Нептун тоже всегда изображается с трезубцем. Но и военно-морской части операции «Оверлорд» было присвоено кодовое название «Нептун». Начиная со 2 мая, в газете появлялись и другие ответы на кроссворды: «Юта» и «Омаха» (кодовые названия участков высадки американских войск), а также «Оверлорд» и «Малберри». Выяснилось, что родственник составителя кроссвордов Леонарда Доу, пятидесятичетырехлетнего директора школы на улице Странд, эвакуированной в Эффингем в Суррее, служил в адмиралтействе, и МИ-5, ведомству государственной безопасности и контрразведки, пришлось немало потрудиться, прежде чем прийти к выводу, что кодовые названия случайно совпали с ответами на кроссворды. «Они вывернули меня наизнанку», — говорил Доу в интервью Би-би-си в 1958 году. Тем не менее некоторые его ученики утверждали впоследствии, будто эти слова они услышали на канадской военной базе, располагавшейся неподалеку.

«Наступили иные времена! — заявил Эйзенхауэр в приказе, испещренном восклицательными знаками и разосланном во вторник, 6 июня 1944, года во все войска верховным командованием союзными экспедиционными силами. — Свободолюбивые народы мира побеждают! Я знаю вашу отвагу, верность долгу и умение сражаться. Нам нужна только победа! Удачи всем! Да благословит нас Всевышний на эту великую и благородную борьбу» [1115] Stafford, Ten Days to D-Day, pp. 332—323. . Конечно, успеху высадки в Нормандии, помимо фактора внезапности, способствовала ее необычайная масштабность. Хотя в первый день — день «Д» («Д» означает всего лишь «день») — на берег сошло меньше войск, чем во время операции «Хаски» на Сицилии, это было самое крупное в истории воздушно-морское десантирование. В нем участвовали 6939 судов, в том числе 1200 военных кораблей и около 4000 тысяч десятитонных деревянных десантно-высадочных средств, развивавших скорость не более восьми узлов, 11 500 самолетов и два миллиона человек. В первый день в море вышли 5000 судов, включая 5 линкоров, 23 крейсера, 79 эскадренных миноносцев, 38 фрегатов и резерв из 118 эсминцев [1116] Ellis, Brute Force, p. 360. . И в первый же день авиация совершила 13 000 самолетовылетов, на французскую землю сошли 154 000 десантников (70 500 американцев и 83 115 британцев и канадцев), 24 000 десантников были сброшены на парашютах или доставлены на планерах [1117] ed. Parrish, Simon & Schuster, p. 297. .

Верховное командование союзников долго не могло определиться со сроками вторжения. Более ранние сроки операции исключались по многим причинам: на перевозку через Атлантику только одной танковой дивизии требовалось сорок пять транспортных, грузовых и эскортных судов; угроза нападения немецких подводных лодок сохранялась вплоть до середины 1943 года; с сентября по февраль переброска десантов через Ла-Манш практически невозможна. Сценарии вторжения постоянно пересматривались со времени первых совещаний объединенного штаба по планированию в сентябре 1941 года, когда ими еще занимался одно-звездный американский генерал из оперативного управления военного министерства США по имени Дуайт Д. Эйзенхауэр. В декабре 1943 года Эйзенхауэра назначили верховным главнокомандующим союзных экспедиционных сил в Западной Европе, и вскоре он прибыл в Лондон обустраивать штаб-квартиру и руководить подготовкой к вторжению вместе с Монтгомери в роли командующего сухопутными войсками. На этот пост рассматривались кандидатуры Маршалла и Брука, но оба отказались: первый просто не захотел, а второй вообще не одобрял операцию, хотя и считал, что ее должен возглавлять американец.

Планы вторжения в Нормандию подвергались дотошному критическому разбору Джорджем Маршаллом, Аланом Бруком, Франклином Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем. Причем Черчилля и Брука нередко посещало предчувствие беды [1118] О вызревании плана см.: Roberts, Masters and Commanders, passim. . Черчиллю мерещились трупы, запрудившие Ла-Манш, а Брук записал в дневнике 5 июня 1944 года, в день, когда по идее уже должна была начаться высадка: «Операция меня чрезвычайно тревожит. В лучшем случае не оправдаются ожидания тех, кто не понимает всех ее трудностей. В худшем — произойдет самая страшная катастрофа за всю войну. Молю Бога, чтобы все обошлось» [1119] eds. Danchev and Todman, War Diaries, p. 554. . Вечером Черчилль, ложась спать, сказал жене Клементине: «Ты представляешь себе, что утром, когда проснешься, уже погибнут двадцать тысяч человек?» [1120] Gilbert, Churchill: A Life, p. 776. .

Отчасти сомнениями Черчилля и Брука в успехе морского десанта через пролив можно объяснить то, что Британия считала преждевременным возвращаться на континент и вела кампании в Северной Африке, на Средиземноморье и в Италии, стремясь ослабить и рассеять немецкие силы, в то время как вермахт терял их и на Восточном фронте. Однако к июню 1944 года стало ясно, что Россия вот-вот нанесет немцам поражение, и западные союзники уже не могли больше медлить с нападением на рейх с запада. Британия к тому времени накопила колоссальное количество материально-технических средств для проведения операции, занимавших 57 миллионов квадратных футов складской площади, включая полмиллиона тонн боеприпасов (в основном все это было доставлено из Соединенных Штатов в рамках операции «Болеро», начавшейся вскоре после вступления Америки в войну).

Свои коррективы в планы вторжения внесли Эйзенхауэр (как только прибыл в Лондон) и Монтгомери. Эйзенхауэр по обыкновению не афишировал свою деятельность, чего нельзя сказать о Монтгомери. Британский генерал жаловался вице-маршалу авиации Гарри Бродхерсту в письме от 31 января 1944 года (не опубликовано):