Семен Мельников - Маршал Рыбалко

Мгновенно взревели моторы, и машины рванулись с места. Гитлеровцы открыли по ним огонь из противотанковых орудий. Однако танк Окорокова, маневрируя — то спускаясь в лощину, то поднимаясь по склону,— подавлял вражеские огневые точки. Так танкисты подошли к деревне Никольское. Из ближайшего дома, где был замаскирован «тигр», по машине срикошетил снаряд, но танк быстро развернулся и устремился на врага. «Тигр» сменил позицию, и его пушка вновь угрожала отважному экипажу. Лейтенант припал к прицелу и, поймав в перекрестие основание башни стальной громадины, нажал на спуск... От разрыва снаряда у «тигра» заклинило гусеницу и он, неуклюже дернувшись, подставил борт. Этого оказалось достаточно: еще один выстрел — и немецкий танк вспыхнул.

Из зарослей орешника по соседней машине бьет «фердинанд». Окороков делает короткую остановку и первым же снарядом поражает самоходку.

Через несколько минут лейтенант заметил большую автоколонну противника и . принял смелое решение — уничтожить ее. Страшный треск, дикие вопли огласили деревенскую улицу. Заряжающий швырнул несколько граш.т. Фашисты бросились врассыпную. В это время Вражеский снаряд поджег топливный бак. Танк вспыхнул.

— К дому! — скомандовал Окороков.

Едва танкисты выскочили из машины и вбежали в дом, как его окружили гитлеровцы.

Дробно стучал пулемет механика-водителя Колымни-ка. Продолжал стрелять и раненный в руку лейтенант.

До позднего вечера длилась эта неравная схватка. Кончились боеприпасы. Все плотнее сжималось кольцо гитлеровцев. И вдруг в наступившей тишине послышалось громкое «Ура-а!» — на выручку подоспели товарищи... ■>£

Матвей Петрович Окороков был удостоен звания Героя Советского Союза, а сержант Колымник награжден орденом Ленина.

...С ожесточенными боями, под сильной бомбардировкой танковые корпуса 3-й танковой и соединения 63-й армии перерезали железную дорогу Орел — Курск и, прорвав оборону противника на глубину до 15 километров, вышли к реке Оптуха. Таким образом, сопротивление гитлеровцев на всем южном крыле Брянского фронта было сломлено.

Затем 3-я гвардейская танковая армия рокируется на юг. Продолжая наступление, она захватывает рубеж реки Рыбница, тем самым содействуя войскам 3-й и 63-й армий в выходе за Оку, южнее Орла.

В эти дни мы с огромной радостью встретили приказ наркома обороны, в котором отмечалось, что 3-я гвардейская танковая армия нанесла сокрушительные удары фашистским войскам, уничтожила большое количество живой силы и техники противника. За проявленную при этом отвагу, смелость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава корпуса армии были преобразованы в гвардейские: 12-й и 15-й танковые — в 6-й и 7-й гвардейские танковые корпуса, а 2-й механизированный — в 7-й гвардейский механизированный корпус. Позднее входившим в их состав бригадам также присвоено наименование «гвардейская» и их номера были изменены.

Соответственно этому приказу командующий армией поздравил личный состав, удостоенный высокой чести носить гвардейское звание, и призвал солдат, сержантов, старшин, офицеров и генералов еще упорнее бороться с немецко-фашистскими захватчиками и, не щадя жизни, защищать честь и независимость нашей любимой Родины...

На призыв командующего воины армии поклялись ответить новыми доблестными делами.

Тем временем войска правого крыла Центрального фронта, развивая наступление на Кромы — важный узел дорог и базу снабжения гитлеровцев,— встретили упорное сопротивление. В сложившейся обстановке для ускорения темпов наступления Ставка решила передать 3-ю гвардейскую танковую армию в состав Центрального фронта.

Войска армии вновь были выведены из боя и, совершив в крайне неблагоприятных погодных условиях 30-километровый марш-маневр, сосредоточились в районе Слободка, Калинник, Озерки, Рыбница.

Здесь мы получили распоряжение командующего фронтом К. К- Рокоссовского: наступая в полосе 48-й общевойсковой армии, которой командовал наш бывший командарм генерал П. Л. Романенко, прорвать сильно укрепленную оборону противника на реке Малая Рыбница и выйти к Хмелевой, Пикаловке, Коровьему Болоту.

Увязав взаимодействия с 48-й армией, Рыбалко без промедления двинул 3-ю танковую на прорыв. Ведя в течение нескольких дней ожесточенные бои, мы, наконец, достигли рубежа реки Кромы.

. После того как наша армия выполнила поставленную задачу, Рыбалко получил новый приказ: выйти из боя и, изменив направление действий, сосредоточиться в районе Бельдежи, Речица. Таким образом, мы приготовились к наступлению уже в полосе 13-й армии генерала Н. П. Пухова.

В тот же день командующий фронтом приказал форсировать реку Крому, овладеть населенными пунктами на ее западном берегу и в дальнейшем наступать, не допуская отхода войск противника из района Кром и Орла на юг и юго-запад.

Развивая наступление западнее района Кромы, танковые части армии подошли к безымянной реке, которая протекала в низине. Берега оказались заболоченными, проходимость и маневр танков почти исключались. Противник занимал господствующие высоты и организовал сильный артиллерийский й минометный огонь.

Наступление приостановилось. Возникла настоятельная необходимость во что бы то ни стало подавить сопротивление гитлеровцев и форсировать реку.

Мы с Павлом Семеновичем решили выехать в соеди^ нения и на месте разобраться в обстановке. Командарм поехал в 6-й гвардейский танковый корпус, я — в 7-й.

За «виллисом», в котором находились мы с моим адъютантом В. Н. Стратовичем, ехал заместитель командующего артиллерией армии Я. Д. Скробов с офицером связи, далее шла машина начальника политотдела 7-го корпуса А. В. Новикова. Впереди нас ехал начальник штаба 7-го корпуса полковник А. Б. Лозовский. Командир корпуса перевел свой КП ближе к войскам, и Лозовский задержался на прежнем месте, пока не обеспечил перенос связи к новому КП.

«Виллис» Лозовского успел благополучно проскочить, а наши машины внезапно попали под артиллерийский и минометный обстрел. Водители едва успели свернуть в овраг, мы выскочили из машин и прижались к отвесному склону. Сначала нам показалось, что это случайный артналет, но поскольку он не прекращался, поняли, что противник затеял его с явной целью уничтожить именно нас. Видимо, корректировщик точно определил наше местонахождение, потому что снаряды и мины рвались в непосредственной близости от оврага. Обстрел начался ранним утром, и у фашистов хватило терпения и настойчивости продолжать его до наступления темноты. Все это время мы так и провели, вжимаясь в глиняный склон оврага и с тревогой следя за осколками, впивающимися в землю метрах в пяти-десяти от нас. Честно говоря, малоприятное ощущение.