Александр Горбачев - Песни в пустоту

Роберт Остролуцкий

“Собаки Табака” никогда не были группой в полном смысле этого слова. Это был проект. Альбом “В Мозг!” я переписывал на кассеты и просто раздавал людям… Единственный человек, который сказал, что это не должно уйти в пустоту, – Прохор. В 2006 году он предложил сделать презентацию альбома, и под эту презентацию мы собрались вновь. У меня самого тогда не было особого желания что-то возрождать.

Алексей “Прохор” Мостиев

В 2006 году ко мне пришла идея переиздать два первых альбома “Собак Табака”. Решили сделать презентацию в клубе Ikra , ну и, раз такое дело, на ней сыграть. Вот с этого момента проект обрел вторую жизнь.

Виктор “Пузо” Буравкин

Когда “Собаки Табака” воссоединились, у нас был с ними совместный концерт. До этого момента мы с Робертом не виделись семь лет. И, когда расходились, я, помню, в шутку сказал: “Ну что, Роберт, опять до встречи через семь лет”?

“Собаки Табака” с самого начала были исключением из всех возможных правил – и тот узор, который в итоге описала их судьба, эту исключительность только подтвердил. В 2006-м группа, которая, казалось бы, могла существовать только в бредовой и суматошной реальности 90-х, воссоединилась. Конечно, сказать, что это возвращение было триумфальным, было бы неправильно (на это, впрочем, никто и не рассчитывал), но незамеченным оно тоже не прошло. Наконец стало возможным толком расслышать, что же за музыку делали эти удивительные люди – сначала был официально издан альбом “В мозг!”, а затем – диск “Тень света” с музыкой для спектакля “Фауст”. Одноразовой акцией памяти бурной молодости дело не ограничилось: “Собаки Табака” записывают новые пластинки и продолжают регулярно давать концерты на самых разных площадках. И впечатление эти концерты производят, в сущности, ровно то же самое: невероятный патологический театр, дикая, бешеная мощь, безумный спектакль странного звукоизвлечения, стихийная аномалия, приводящая к единому знаменателю искусство и естество. Возвращение “Собак” могло бы показаться странным, но своя логика в нем есть – как в 90-х, так и теперь они отстаивают свой звук более-менее в одиночестве, отдуваясь своим лязгом и скрежетом за субкультуру, которая так и не смогла (или не захотела) стать чем-то большим. И когда в Россию сейчас приезжают герои мирового индастриала вроде Godflesh и Swans , собирая на свои концерты полные залы, у всех у них на разогреве неизменно выступает Роберт Остролуцкий и его команда. Просто потому, что лучше так и не придумали. Просто потому, что больше никого и нет.

Впрочем, это с какой стороны посмотреть. Странным образом герои и соучастники московского индустриального подполья 90-х проникли практически во все сферы современной российской культурной жизни – и как знать, может быть, они и сейчас тайком проводят на широкой публике свои странные сумеречные опыты. Бывший корреспондент программы “Дрема” Анфиса Чехова теперь популярная телеведущая, секс-бомба и героиня обложек мужских журналов. Владимир Епифанцев – один из самых востребованных российских актеров (при этом он по-прежнему регулярно выступает в маленьких клубах с нойзом максимально радикального толка). Основатель группы Inquisitorum Борис Акимов в 2000-х поработал во всех важных для эпохи медиа, а теперь стал главным в стране пропагандистом фермерских продуктов и новой аграрной культуры. Алексей Тегин регулярно выступает с проектом Phurpa с горловым пением в тибетской традиции бон и не забывает об индустриальном проекте Corps – давая интервью для этой книги, он рассказывал, что планирует сделать выступление в заброшенных подвалах завода “ЗИЛ”. Наконец, весной 2014-го в поп-культуру попал и сам лидер “Собак” Роберт Остролуцкий, заменив в главной роли в успешном музыкальном спектакле Todd покойного Михаила Горшенева из “Короля и Шута”.

Вспомнит ли хотя бы один из его зрителей о том, как пятнадцать лет назад Остролуцкий, играя в совсем другом спектакле, выплескивал в лицо партнеру его собственную кровь из шприца? Конечно, нет. Но он намекнет. Наверняка намекнет.

Алексей Тегин

Почему у нас не прижилась индустриальная культура? Тут, наверное, уже надо погружаться в генофонд. Все-таки в западной культуре есть за плечами Бах, Леонардо, Возрождение, Средневековье и так далее. И, когда у тебя они есть, ты можешь себе позволить какие-то вещи, которые не разрушат эту культуру и не умалят национальное достоинство. Потому что уже с таким багажом его невозможно никак принизить. В этом смысле они свободны от социальных комплексов. А что в совке происходит? У нас нет ощущения, что за нами мировая культура. У нас есть какие-то люди, которыми восхищается Запад. И огромное количество параши, которую ты не любишь, но которая тоже называется искусством. И человек слабый и талантливый все свои силы тратит на то, чтобы эту парашу как бы оскорбить. Но это не цель искусства. Цель искусства – это такой героический вызов. Почему его нет? Может быть, Москва – это не то место, где рождаются герои. Это пресекается уже самим эгрегором города. В Питере эгрегор более болезненный, героизм и инфернальность у них есть в генах. А Москва аморфна. Человек здесь очень беспомощный. Он не хозяин. Город сам по себе. А человечек – так, шоркается. У Москвы имперское сознание, и какое-то личное высказывание тут не поддерживается уже на генетическом уровне. Потому и так народу много, а персонажей почти нет.

Зима 90-го года. Ленинград. В концертном зале “Октябрьский” проходит концерт памяти Александра Башлачева. Не раз и не два потом его назовут последним пиком классического советского рока, после которого движение постепенно пошло на спад. Играют как совсем локальные рок-барды вроде ныне покойного Алексея “Полковника” Хрынова, так и новый рок-истеблишмент – Макаревич, Шевчук и “ЧайФ”. Со сцены звучат песни “Дождь” и “Ой-ё” – пока еще новые, необъезженные вещи, а не всенародные хиты. Едва ли не первый раз появляются перед широкой столичной публикой Янка Дягилева и Егор Летов, который произносит памятную сакраментальную тираду: “Я приветствую всех интеллигентов типа Троицкого, превративших весь наш рок-н-ролл в большую жопу!”