Александр Горбачев - Песни в пустоту

Игорь Бычков

Его основная профессия была – первый парень на деревне. Красивый, здоровый, молодой голубоглазый блондин. И, когда он где-то пел, он пел за всех – за Цоя, и за Майка, и за Гребенщикова, которые вряд ли когда-нибудь приедут в эту деревню. И ему это нравилось, он хотел до людей донести чужие образы – но со своей подачей. Есть ведь такое, что провинциальные группы обычно похожи одновременно на все подряд. В принципе, он был абсолютно из этого ряда. Другой вопрос, что благодаря своему таланту он со всеми разговаривал на одном языке, а не с позиции какого-то вторичного исполнителя.

Петр Глухов

У меня ощущение, что он все из космоса брал. У кого я ни спрашивал, все говорили, что он особо ничего не слушал и не читал.

Полина Литвинова

Он был абсолютный незападник. Ну, просто всего этого для него как бы не было. Музыки он не слушал, хотя снимал всех моментально и знал все – Шевчука, Кинчева и так далее. А читал… Я помню, он как-то приехал и сказал: “‘Чапаев и пустота ’ – круто. ‘Москва – Петушки ’ ” – круто”. Ну и все. Я вот все время читала, а он – ему это было не нужно. Он все время был занят.

Ярослав Гребенюк

Про книги я у него все-таки спросил. Он честно признался, что не читает вообще, хотя в песни вставлял и буддийские термины, и имена каких-то элитарных писателей – игрой это не было, потому что вряд ли кто-нибудь круче Дранти врубался в сущность буддизма.

( Из статьи в газете “Луганчане” )

Юрий Рыданский

Человек с золотой медалью школу окончил! Естественно, было образование, в том числе и в литературном отношении. А дальше было все вообще. И фэнтези, и Герман Гессе, и обэриуты. Мы с Лешей Кудаковым были сторонниками аналитического кубизма и долго тянули его в эту сторону – к Хлебникову и так далее. Тяжело он к нему шел, скептически принимал, но в итоге есть все-таки песня “Было”, сделал конфетку.

Владимир Кожекин

Я понял основную тему всех его песен. У него все время присутствует конфликт между сказочной, волшебной, очень теплой реальностью – и такой натурой. Примеров масса. Там, “Куда же делась Темза?”: раз – контраст. Или там “Светлейший князь”: вы пропадали за вином. То есть человек готовился к тому, что какая-то сказка будет, творчество, счастье, свобода, улыбки, а это все раз – и на такую реальность серенькую с вот этой водочкой.

Вероника Беляева

Водочка как раз расслабляла. Реальность – это Украина, Свердловск, вот это реальность. А водка – это значит петь, это отдушина. А после отдушины вот это – надо ехать домой, мама, папа, работа в школе, сын…

Ольга Денисова

Он как-то сам о себе сказал: “Я очень невезучий”. Это было сказано один на один – на народ-то он не производил впечатление человека унылого, или грустного, или закрытого. Наоборот, очень живого и светлого. В нем это, видимо, могло сочетаться – с одной стороны, такая мощная жизненная сила, а с другой… Вот у него есть песня “Безнадега” – может быть, это слово к нему лучше всего и подходит, и с точки зрения творчества, и с точки зрения жизни. Мне кажется, в нем было очень много страхов. Когда мы познакомились, ему было двадцать семь, и теперь уже мне кажется, что он тогда подходил к какому-то этапу. Потому что был уже очень большой творческий багаж, и он не был переведен во что-то серьезное. А мысль такая была, и сделать это коммерческим проектом в том числе. Но все было очень сложно – ну, вы представляете, что такое 90-е годы, а тем более на Украине. И вот все эти страхи – они чувствовались, притом что это человек, у которого все время были какие-то байки на устах, по каждому случаю рождались какие-то анекдоты – в то же время было впечатление, что куда-то вглубь заглянуть страшно. Даже ему самому.

Александр Литвинов (Веня Дркин)

На это будет спрос. И мы прокормимся. Конечно, речь не идет ни о каких лимузинах, домах в Подмосковье… То есть если будет там каких-нибудь 200 гривен, 150 (потому что и семья, и дите растет), крыша какая-нибудь над головой – этого достаточно. А то за четыре года семейной жизни восемь мест жительства поменяли, сейчас восьмая квартира. Словом, мадня какая-то страшная.

( Из интервью в Алчевске )

Владимир Кожекин

Он просто ничего не успел. Бэнд собрался в 97-м, сыграли пару десятков концертов, все это с перерывами на то, чтобы содержать семью, – поехать на стройке поработать, потом обратно. Время жесткое было. Я ему говорю: “Веня, бля, ты болен, давай я тебе покупаю билет до Воронежа, а пацаны твои едут, как вы собираетесь, на электричках”. Он говорит: “Ты чего, как это? Я с пацанами должен, я не могу”. И так во всем.

Если попытаться составить график перемещений Вени Дркина по стране (по странам, точнее) в 97-м году, получится сложная, суетливая, нервная линия, складывающаяся в замкнутый круг, – так мечется тот, кто попал в клетку. В 97-м Дркин был уже другим – осознавшим, что он может и чего он хочет, собравшим силы, взрастившим талант, и Москва, к которой его влекла все та же центростремительная сила, была для него уже не пространством надежды, но необходимостью – нужно было идти вперед. Нужно было записывать настоящие альбомы. Нужно было делать настоящее дело. К тому же появились и люди, готовые этому делу способствовать, – за Дркина взялась хиреющая Московская рок-лаборатория, и сейчас уже не разобрать, кто там для кого мог бы стать спасательным кругом.

Дркин даже не уперся в собственный потолок, а ударился о него со всей силы – до боли, до зубовного скрежета.

Анастасия Тюнина

Он очень боялся Москвы, боялся, что его кинут, – у него это была почти навязчивая идея. Он настойчиво хотел записываться и все время искал такую возможность. Все, что рождалось, немедленно пытался зафиксировать. В этом плане он молодец, что за этим следил. Он все время что-то рисовал, сочинял, все время разводил какую-нибудь деятельность. На месте вообще не сидел. Только когда спал – и то я сомневаюсь. Алкоголизм, конечно, здорово мешал планам – хотя, если бы он не пил, это был бы, мне кажется, совсем другой человек.

Александр Литвинов (Веня Дркин)

Честно сказать, есть такая мысль [найти продюсера и раскрутиться]. Может быть, и получится, но только подход такой очень странный. Где начинаются деньги, там рок-н-ролл заканчивается. То есть нам надо как-то не потеряться… В общем-то, есть у нас продюсер, то есть устроитель скорее. Вот сейчас она приезжала, говорила о том, что в Москве в следующем году 200 лет со дня рождения Пушкина. Придумай, говорит, что-нибудь про Пушкина. Сейчас там прет все, бандиты всякие вкладывают деньги в это мероприятие – там своя схема именно отмывки денег. Придумай, говорит, мультик там какой-нибудь по Пушкину или рассказик, все напечатаем, за все заплатим. Она хорошо все устраивает. То есть, я думаю, она будет нам помогать, но мы должны для этого просто сыграться, а сыграться у нас никак не получается: все приходится где-то мотаться, по Воронежам, по Москвам. В общем, ничего толком не выходит, сарай. От этого весь на нервах, перед концертом нажираешься как свинья. В общем, некрасиво все…