Александр Горбачев - Песни в пустоту

Олег Пшеничный

Что вообще такое рок-н-ролл? Рок-н-ролл – это же изначально веселая, энергичная музыка. Музыка, под которую хочется танцевать. И то, что русские рокеры чистят себя под рок-н-роллом и при этом забывают, чем был этот рок-н-ролл, когда были Чак Берри и Литтл Ричард, и подменяют этот дух каким-то глумом, – это печально. А у Вени как раз были искры вот этого рок-н-ролла. Мне именно нравилось в нем то, что не был в этой рок-тусовке, был вне ее, и потому у него были свежие интонации.

Сергей Гурьев

Дркин, конечно, был очень органичной историей для Старого Оскола – такое пограничное явление между роком и авторской песней. А таким пограничным людям пробиваться сложнее: у рока есть своя инфраструктура, у авторской песни своя, а у пограничников… Ну, тоже какая-то есть, но она какая-то более замкнутая, менее очевидная, и для того, чтобы оттуда выбраться, надо по каким-то рельсам идти – или по авторским, или по рокерским. А Дркин так и оставался всю дорогу на границе.

Игорь Бычков

Ничего особенного на самом деле ему не хотелось. Там была очень тяжелая финансовая обстановка – и у него, и вообще. Я с ужасом сейчас вспоминаю – вокруг страна разваливается, а мы как идиоты ездим с контрабасом и играем какие-то концерты за копейки, даже сами в долг даем. У него же была семья, у него был ребенок, все, что ему нужно было, – нормально их обеспечивать. Не ахти какие претензии. При этом он понимал, что очень мало людей, с которыми он может разговаривать на равных – ну, как музыкант. Но в тот момент люди настолько были загружены собственным выживанием, что вся эта поэзия и искусство отошли на второй план вообще, мало кому это было нужно. И в этом смысле он был достаточно стойким человеком. Работу не останавливал никогда. Будет это приносить доход, не будет – это был уже второй вопрос.

От “Дркин-бэнда” – группы, которую Дркин собрал в Воронеже, – не осталось студийных записей. Только концертные – с гастролей в городах и весях, с выступлений в потертых советских залах с никчемной акустикой и вечно ломающейся техникой. На них множество помех, ошибок, лишних людей и звуков, по ним слышно, что группа плохо сыграна, – но слышно и то, что группа хорошо придумана. Трудно понять, откуда у провинциального барда взялся такой состав и такие аранжировки – со скрипкой, баяном и перкуссией, но без кабацких пошлостей, с реверансами в сторону цыганщины и кафешантана, но без перегибов. Дркин – скорее всего, неосознанно – взял на вооружение беспроигрышный штиль ресторанного шансона и переключил в нем этику с эстетикой, выстругал из низменных побасенок высокую комедию (и трагедию). Фактически он сделал то же, чем через полдюжины лет занялся “Хоронько-оркестр” с многочисленными приспешниками, а через дюжину – Петр Налич, только глубже, умнее, да и попросту талантливее.

Дркину вообще все давалось легко – и в то же время никогда не давалось по-настоящему. От него осталась масса записей, и, хотя почти ни одна не была сделана на должной аппаратуре, сейчас по ним слышно не только, чем могли бы стать эти песни, но и чем они в самом деле были (и остались). Он словно бы понимал, как мало у него времени, и потому использовал любую возможность зафиксировать себя на пленку. Что тут говорить, если, пожалуй, лучший его альбом, “Запись для дяди Коли”, сделан в шутку – в качестве болванки для слепого баяниста из подземного перехода в Воронеже.

Именно в этот период бедовых гастролей по провинциальным городам песни Дркина начинают обретать полноценную форму, блистать и сверкать, его, как он сам их называл, романсики, джазики и блюзики превращаются в романсы, джазы и блюзы – большую музыку, свободно вписывающуюся в большую традицию.

Игорь Бычков

Он всегда знал себе цену. К творчеству Др относился очень серьезно. За всеми песнями стоит очень большая работа – над словом, над музыкой, над всем. И в этой работе он находился постоянно – все, что его окружало, он пытался применить, перевести в поэтическую, музыкальную, художественную вещь.

Юрий Рыданский

Он очень долго бился, пытаясь выйти за рамки вот этого бард-бэнда. Аранжировщика какого-то пытался привлечь… Ну, понимал, что со звуком что-то надо делать. Но это ведь были не нынешние времена, когда даже я мог бы завалить его любыми сэмплами или компьютерными барабанами. Тогда ведь ничего не было, даже комбик нормальный найти было трудно – все паялось на ходу, и звук был ужасный.

Сергей “Фил” Белов

У него постоянно была идея изменить формат, собрать какое-то новое звучание. Притом что бэнд – ну, он по большому счету вырос из скрипки, дальше одно за одним. Потому что у него в принципе и джазовые какие-то периоды бывали, и народные. И потом, многое же было попросту материальными условиями вызвано. Вот барабанов не было, может быть, просто потому, что не получилось бы таскать с собой столько железа.

Петр Глухов

Одному под гитару Дранте скучно было. Ему хотелось делать шоу. Хотелось действа, чего-то ближе к театру. Под гитару было таланту тесно.

Вероника Беляева

Что такое “Запись для дяди Коли”? Шли мы как-то через переход около цирка, а там сидел дядечка такой в очочках – до сих пор не знаю, зачем он эти очки носил, для понту или правда слепой был. Играл он так себе, но как типаж Дранте очень нравился. И давай: так, все, пишем, надо кассету, чтобы человек понял, какой материал. Вечером сидели, обыкновенный магнитофон, включает: “Дядя Коля, сейчас это”. Почему дядя Коля?! Я до сих пор не знаю, как его на самом деле звали. Вот так примерно все и делалось.

Александр Литвинов (Веня Дркин)

Есть планы сделать достойную музыку. Ибо тем, кто в музыке понимает, ясно, что это не музыка, что я просто песни пою, а ребята их обыгрывают талантливо, музыканты они прекрасные, но музыка не концептуальная, мы над ней не задумывались, скажем так. А хочется музыку продумать, хочется сделать шоу… Скрипка будет живая, но надо бы пустить ее через компрессор, процессор, клавиши взять, кухню, бас. В деньги все упирается, очень тяжело, но по-старому играть просто надоело. Хочется работать, а это – просто зарядка для голоса. Неинтересно.

( Из интервью В. Ласточке и И. Поволяеву для газеты “Рок-н-роллер”, 1998 год )

Валерий “Лерыч” Овсянников

Он, конечно, хотел необычного звучания группы. И от Вероники он всегда добивался, чтобы она больше импровизировала, а не по нотам играла. У нее же классическое образование, а когда тебе долбят все время, чтобы ты по нотам играл, с семи лет к батарее привязывают, трудно переучиваться. А Дрантя… Где-то Баха вставит, где-то чардаш. То он говорил, что хочет как у Тома Уэйтса, то эксперименты его интересовали, то хотел акустики максимально плотной. Мы как-то сидели вместе, и случайный знакомый поставил unplugged Сюзанны Веги – какой-то не очень известный, в районе 96-го года. И Дрантя говорит: мол, вот такого хотелось бы, но с ними пока не добьешься – в смысле, с его музыкантами. Он мыслил две программы – акустическую и электрическую, и в голове у него все было очень грамотно. Другое дело, что умения музыкантам недоставало. И он каждый концерт старался писать на видео и на аудио, потом сидел над ними. Мы подшучивали: “Ну что, фанатеешь?” “Нет, – говорит. – Работу над ошибками провожу”.