Сергей Троицкий - Битва за водку

– Девки, которые хотят провести ночь с «Коррозией», подходите в гримёрку!

Через десять минут в гримёрной собралось человек пять девок, все тут же стали дико домогаться их, и они в панике разбежались. Я еле успел схватить одну из них. Вместе с Лысым мы затащили её в такси и отправились на хату к Витьку, так как местный райком КПСС нагло продинамил нас с гостиницей.

У воронежского Витька был классический совковый трёхкомнатный флэт, где кроме него также тусовалась сестра с ребёнком и парализованный дед-ветеран. Он был не только наглухо прикован к постели на протяжении двадцати лет, но ещё и наручниками к батарее.

Пока вся наша шара размещалась по квартире, местные люди сгоняли в таксопарк за водкой и пивом, после чего всё это дело накрыли на стол. Я поднял первый тост за процветание воронежского рок-клуба, пожелал его руководителям больше устраивать концертов и угорать со страшной силой. Далее тосты последовали один за другим, стол покрылся объедками, разлитым вином и бычками.

Воронежские люди настолько были рады и воодушевлены, что постоянно твердили о том, что типа с 1913 года к ним в город не приезжала такая крутизна, кроме как «Коррозия» в 1987 и СС Гитлера в 1942 г. Отличные парни! Вот так запросто выпить водки и поговорить за жизнь. Вскоре, дико обожравшись, я отсодомировал девку в ванной комнате и тут же заснул. Мне снились разные сны, а также что меня наградили орденом и медалью. Но в этот момент на меня кто-то упал, и я проснулся, это была пьяная сестра Витька, она тут же испарилась.

В лучах восходящего солнца я увидел ошалевшего Лысюка, который ездил на трёхколёсном велосипеде и что-то мычал. Он был в трусах, а также в пиджаке, увешанном не только орденами и медалями, но и кусками харча. Все вокруг были в полном отрубе, кроме Витька, который сидел на полу, бормоча себе под нос какую-то ахинею.

– Блин, Паук! Я велосипедист, – не унимался Лысый. – Надо ещё водки где-нибудь взять.

– Ты что, вообще ох**л? – сказал я. – Сейчас семь утра, и так всю ночь колобродили.

– Не, не, не! Давай возьмём ещё, у деда наверняка припрятано. – Лысый хотел слезть с велосипеда, но тот в этот момент сплющился под его массой, и Лысюк, матерясь, загремел на пол.

– Слушай, давай его шуганем, может, он действительно скажет, где находится бухло, – сказал я, почувствовав дикое похмелье.

Надо было устроить какое-нибудь шоу. Дело не заставило себя долго ждать.

Зубным порошком я натёр рожу Лысюку, взял зажигалку, кастрюлю и сковородку. Мы вошли в тёмную комнату деда. В этот момент Лысый исказил рожу, зажёг около рта зажигалку и аццки заорал, а я ударил сковородкой по кастрюле.

– Мама! Оборотень, Гитлер! Сгинь, нечистая! – заорал дед и вскочил с кровати.

Тут же в тишине мы услышали дикий крик Витька:

– Дедушка, ты же парализованный?! (Раздался тупой звук удара по морде.)

– Я тебе дам – парализованный! Скотина! В дом фашистов привёл!

В течение трёх часов его с трудом удалось убедить, что война закончилась, а Сталин сидит в клетке в зоопарке Берлина. Дед рыдал и сокрушался, но мы убедили его, что дизайн свастики красивее, чем звёзды. Раздухарившись, дед достал из погреба две бутылки коньяка, которые мы тут же уговорили.

Вскоре пришли соседи, они сильно удивились, глядя на чудесное исцеление старика. Чтобы отметить это дело, соседи притащили бател зубровки. Вскоре снова пришла сестра хозяина квартиры вместе со своим ребёнком, ему кто-то дал покурить. Вместо курева он натёр себе глаза табаком и стал дико орать, поэтому его пришлось срочно запереть в туалете. (Скотч в то время не продавался.)

Утром пришли боссы рок-клуба. Я их проклял, они принесли дурную весть! Горком КПСС запретил остальные концерты группы «Коррозия металла»! Они выдали мне 370 рублей, часть из которых тут же была потрачена на бухло. Угар пошёл по новому кругу. Около 10 батлов андроповки украсили наш стол. Мы выпили на посошок и отправились на вокзал.

На улице стоял смрадный зловонный запах, источаемый местными заводами и предприятиями, а также горкомом КПСС. Снова началась дикая пурга. Когда я садился в такси, в снежной мгле нарисовался непонятный силуэт:

– Я же вам говорил – это СЕКТОР ГАЗЗЗЗЗАААА!!!!! Здесь НЕТУ ЖИЗНИ!!!!!!!

Перед поездом мы выпили ещё, в результате чего я потерял несколько билетов, так что до Москвы некоторым людям, в том числе и мне, пришлось ехать на третьей полке…

Первые гастроли!

(Воспоминания Паука – записано в 1993 г. с добавлениями в 2016 г.)

К январю 1988 года группа «Коррозия металла» существовала уже три года и входила в Московскую рок-лабораторию. Эта система имела свои минусы и плюсы, актуальные и в 2016 г. Например, МРЛ литовала тексты песен. Автор приносил текст, отпечатанный на машинке, КГБ-цензор Булат Турсунович его внимательно изучал, ставил печать и свою подпись. С этого момента никто не имел права обвинить рок-группу в экстремизме, поскольку на тексте стояли государственные чекухи. Эта лафа продолжалась с 1986 по 2013 г., потом начался сталинско-брежневский маразм. Всё идёт по кругу.

В то время в составе ансамбля было три человека: я – Паук – на бас-гитаре, Боров – вокал, гитара, Ящер – барабаны + Серёга Лысый – звук. Почему нас стало трое + один?

До лета 1987 г. я играл на гитаре «Белая стрела». Раскрутка ансамбля требовала неимоверных усилий, творческих свершений, хулиганства и кропотливых финансовых расчётов. Шаг влево, шаг вправо, и вот он, финансовый крах. Все наши шаги были продиктованы жестоким прагматизмом, по крайней мере, я стремился к этому, и он компенсировал наши ветреные поступки. Мы отказались от четвёртого участника по банальной причине, он не влезал в такси. Три музыканта + звукач + вещи и гитары. Полная утрамбовка. Очень удобно ездить в аэропорт, на угар или на вокзал во время гастролей. В будущем, когда «разбогатели», мы снова взяли гитариста, а гастрольный штат раздулся до двенадцати человек.

Наши концерты того времени проходили при диком ажиотаже, что было совсем не в кайф тёмным силам и завистникам. Администрация рок-лаборатории намекнула нам о «разводе». Плакать мы не стали, послали этих странных деятелей куда подальше, а пустились в свободное плаванье навстречу удивительным событиям.

Практически каждую неделю «КМ» выступала в различных московских ДК, в которых после концерта не оставалось стульев. Народу собиралось в среднем от 400 до 700 рыл, что не так просто сделать, так как Москва пестрила разными сборными рок-концертами. Рекламу делать было очень трудно, в то время её не существовало на ТВ, не было Интернета и цветной полиграфии. Чтобы отпечатать флаеры, требовалось размещать заказ за два месяца, а то и больше. Поэтому вся реклама осуществлялась с помощью примитивных афиш формата А-1, а также посредством городских домашних телефонов (сарафанное радио).