Леонид Леонов - Белая ночь
- Название:Белая ночь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Художественная литература
- Год:1981
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леонид Леонов - Белая ночь краткое содержание
Повесть задумана зимой 1927/28 г.; начата 13 июля и закончена в октябре 1928 г.
Повесть была положительно встречена критикой, в частности отмечавшей: «Л. Леонову удалось на узком бытовом эпизоде дать почувствовать читателю «предсмертную судорогу» всего белого движения в России. И поэтому поручик Пальчиков, начальник Няндорской контрразведки, вырастает в мрачную и знаменательную фигуру «всероссийского коменданта», видящего неизбежность своей гибели»
Белая ночь - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Краге взбешенно поглядел на Пальчикова, побарабанил по столу и сдержал себя.
– Нужно иметь великую, непогрешимую идею, чтоб вести себя так, как вы, поручик! – сказал он напоследок.
Наступило молчание, барышни перестали пудрить носы.
Раскидистый филодендрон сидел в кадке – позади Пальчикова; ему не приходилось бороться ни за еду, ни за место, – он рос жирно и похабно, благословляя свою неволю. Один из его лапчатых листьев свисал над самой головой поручика, который, к слову сказать, еще несколько раз поймал на себе пристальный, ведовский Анисьин взгляд. Охваченный вдруг самыми обжигающими образами, – и тут ему представилось, что она парится с ним в жаркой до озноба русской бане, – он машинально протянул руку и, оторвав краешек листа, вплотную прижал к губам. Теперь он не сомневался, что совет флягинский п о к о м а р и т ь касался именно Анисьи. Влажный холодок листа слегка отзывал землею.
– Ты цветов не трожь, – сказал мягкий Анисьин голос, и Пальчиков увидел ее возле себя. – Ты допивай свое в жизни, а цветы не трожь. Цветы не воюют…
– Как она на него глаз-то наложила, – развеселился прапорщик, который был, кроме того что пошляк, вдобавок и миротворец. – Вот и поженим, а? Чем не пара!..
Ему невдомек было, какая тут происходила игра, а игра происходила крупная. Один и тот же шальной вихрь в один сноп споясал Пальчикова с Анисьей, и его уже не раздражало, что ставят вместе их имена. Анисья знала это и, рожденная на радость, радовалась; она одна теперь б ы л а здесь, в этой комнате, остальные лишь присутствовали.
– Почем же ты знаешь, сова, что я допиваю? А может, только начинаю пить… – нашелся Пальчиков, заливаясь краской.
– Я все знаю, совы-то по сто лет живут. Когда сове делать неча, она судьбу пытает, – сказала Анисья, и глаза ее призывали сильнее слов.
– Помилуйте, так ведь она гадать умеет! – вспомнил толстый Мишка, и тотчас все захотели взглянуть в будущее свое, но она медлила, пока сам Пальчиков не попросил се о том же.
Взяв карты с комода, она села с Пальчиковым рядом, так что колени их соприкасались; потом, сдвинув посуду, она вынула из колоды пикового короля, и хотя она колдовала молча, все догадались, что пиковый – это Краге.
– Веселье тебе, офицер! – развела она плечами, смешивая и растасовывая карты заново. – Богато живешь, вино и дружба к тебе отовсюду… – Она все кидала карты на стол и вдруг горделиво подняла бровь. – …А потом застрелят тебя, господин хороший, как собаку.
Уже никому не приходило в голову принять ее прорицание за шутку.
– Врешь, баба! – хрипло сказал Краге, втягивая голову в плечи. – Гадай еще… я не хочу умирать, – и сделал бессильный жест рукой, точно пытался стереть уже написанное.
– Больше некуда, – усмехнулась баба. – Поди покричи на них, на карты, может, и испугаются… – Она еще много раз полукругами раскидывала колоду.
Так она обошла всех; потешила поповен намеком на замужество, порадовала прапорщика предсказанием карьеры, Ситникову наобещала крест, и непонятно было, к а к о й крест она имела в виду.
– Теперь тебе, – взглянула она на Пальчикова, и открытое ее лицо осенила еще не ласка, но уже обещание ее. Все молча глядели, как происходило это добывание будущего, как в чернофигурной рамке поместился червонный валет, а вправо упал пиковый туз, а влево легла крестовая дама. Она раскинула карты еще раз, и пиковый туз, неотступно, как коршун, кружил над поручиком, но дама уже не приближалась.
– Вишь, – без воодушевления сказала она, – встретились, погляделись и разошлись.
– Крестовая-то – это ты, что ли? – перевалясь через стол, спросил Ситников.
– Крестовая – это я, – сказала она и отставила ногу под столом. Она еще несколько раз, заметно волнуясь, спрашивала у карт о Пальчикове, но вдруг смешала карты и встала из-за стола. – Не стану гадать!
Прежняя, непроницаемая, она удалилась на свое место, и тогда в сенях раздался топот ног, внезапно стихший за самой дверью. Кто-то, стоя там, шумно переводил дыхание. Таился в этом происшествии какой-то черный замысел…
– Входи, дьявол! – заорал Ситников, ножнами ударяя в пол.
Дверь открывалась медленно, потом показался бледный Флягин, он делал немые знаки своему патрону, вызывая его в сени. Здесь он доложил, что начальника несколько раз вызывали из штаба фронта, сердились и грозили словами, которые сам он, Флягин, не смеет и произнести. «Настойчивые!» – подумал поручик, догадавшись, что дело шло все о той же несчастной десятке.
– Я приду скоро, ступай. И потом, чтоб подоконники были вымыты! – почему-то с раздражением вспомнил он.
Одолеваемый бессвязными мыслями – и прежде всего тем, как догадался прибежать именно сюда Флягин, – он стоял во мраке, и ему представлялось, как огромная крестовая дама приходит к нему ночью в контрразведку. Из чуланчика доносился сдавленный шепот: «Ты к Нине Павловне сходи на ночку!» – «Да ведь она ж старая, противно». – «Дурак, она за ночь-то по пять грамм дает!» Пальчиков со всего размаху стукнул в дверь ногой, и там смолкли, точно юркнули в подполье. «Гноятся, а еще не мертвые…» Он вернулся в комнату за шинелью и фуражкой.
– Я принужден покинуть вас… спешное дело, господа! – Он избегал глядеть на Анисью, точно она могла удержать его от неминуемого. – Прощай, сова! – усмехнулся он напоследок и рывком затворил дверь.
…Все еще гостевала белая ночь в Няндорске. Под ее укрытием, прильнув к оконной щели, поглядывали в Анисьин дом три какие-то фигуры. То были местные жители, которые не пропускали случая узнать настроение временных няндорских хозяев. «Они встречали нас крестным ходом, они англичанам вопили «Welcome!» [1], они и красных встретят красными флагами… Вот она широта души…» Он с отвращением прошел мимо этих трех микробов паники, застигнутых на месте; проводив поручика рачьими глазами, они тотчас растворились в бесплотной дымке ночи.
Начинался рассвет; на севере это означает, что диск, перекочевав по горизонту, снова всплывает в голубые призрачные небеса, а вещи снова дают тень. Из окон заспанные выглядывали хари, силясь угадать, что означает в общей цепи событий ночная прогулка няндорского господина.
У гарнизонного собрания он догнал англичанина, того самого помощника коменданта, который спал на диванчике в углу. Проспавшись, он совершал утренний моцион и, видимо, рад был поболтать с кем-нибудь в этот предрассветный час. Некоторое время они шли рядом.
– Do you like our white nights? [2]– спросил из вежливости Пальчиков, примеряясь к не вполне устойчивой походке англичанина.
После выпивок тот всегда пребывал в состоянии крайнего благодушия.
– I like everything in Russia, – тряхнул тот угловатыми плечами и поскалил зубы. – Russia means plenty of timber, of grain and a lot of jolly girls… [3]
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: