Николай Брусилов - Легковерие и хитрость
- Название:Легковерие и хитрость
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Брусилов - Легковерие и хитрость краткое содержание
«Эраст был знатен, богат и молод; ум, воспитание, любезность в обществе, сердце доброе, чувствительное делали его одним из первых молодых людей столицы. Живучи в лучшем кругу людей, он имел в виду много выгодных партий: всякая мать желала иметь зятя, подобного Эрасту, всякая девица отдала бы охотно ему руку и сердце, от него зависело быть совершенно счастливым; но романизм его удалял от мыслей такие союзы. Ему хотелось иметь жену, воспитанную не в вихре городской жизни, но в сельской простоте, столь же невинную, кроткую, как и сама природа…»
Легковерие и хитрость - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Браво! – сказала шутя Эмилия, – давно ли вы имеете такие романические мысли, Эдмон? Эту счастливую идею я советовала бы вам поместить в первом романе, который вы будете, конечно, теперь писать, или в тихую, майскую ночь проговорить ее спутнице несчастных – луне!
– Шутите, Эмилия, шутите над моею горестью.
– Но что же, если смею спросить, причиною вашей тайной горести?
– Одно ложное на себя упование, – отвечал Эдмон. – Ах, Эмилия! Я прежде много полагался на свое равнодушие, я не знал, что есть случаи, в которых человек не властен в чувствах своих. Я думал, что рассудок может управлять сердцем; но теперь вижу, что рассудок есть раб страстей.
– Что такое?
– Эмилия! Не спрашивайте меня. Я сказал, может быть, больше, нежели должно.
– Эдмон! Я вас не понимаю!
– Эмилия! Эта минута для меня драгоценна! Я хотел скрыть в сердце моем ту тайну, которая против воли моей излилась сама собою. Эмилия! – продолжал Эдмон, взяв ее за руку. – Эмилия! Я люблю… жизнь или смерть, решите теперь.
– Боже мой! Эдмон! Что вы делаете?
– Нет, божественная женщина! Клянусь, что я не встану с коленей до тех пор, покуда не услышу своего приговора.
– Эдмон, – сказала Эмилия, – вы меня обижаете. Я не ожидала, чтоб разговор наш кончился таким странным образом. Простите меня, если скажу вам, что я думала найти более добродетели в друге моего мужа. Встаньте, говорю вам, и оставьте меня в покое.
Эдмон с ужасом выслушал Эмилию. Уже он воображал все следствия пагубной своей неосторожности. Одна секунда – и все бы погибло; но он вдруг призвал на помощь адское коварство и, скрыв в глубине сердца весь стыд и злобу, овладевшую им, вскочил и с торжественным видом сказал Эмилии:
– Ангел добродетели! Теперь знаю всю цену счастия Эраста, сейчас бегу сказать ему.
– Что такое? – спросила с беспокойством Эмилия.
– Эмилия! – сказал Эдмон, – простите моему притворству. Я вас почитаю, но страсть моя есть выдумка.
– Выдумка?
– Так, Эраст уговорил меня сыграть эту комедию. Признаюсь, я с трудом согласился на его желание.
– Эраст мог сомневаться в моей добродетели? – сказала с удивлением Эмилия.
– Нет, нет, Эмилия! Эраст… не думайте… но я сам не знаю, что говорю… Я так рад… Так восхищен… Я еду к нему… Прошу вас, заклинаю, не говорить ему ни слова. Чрез несколько времени мы найдем случай отплатить ему.
Эдмон поцеловал руку Эмилии и вышел, не дав времени ей опомниться. Весь яд злобы разлился по жилам его, когда он ехал домой. Мщение истребило любовь в сердце его, и он положил отмстить Эмилии, хотя бы то стоило самой его жизни.
Эмилия не знала, должно ли ей было верить словам Эдмона. «Эраст мог сомневаться в моей верности, – думала она, – быть не может! Но неужели Эдмон обманщик? Его радость, его восхищение не могут быть следствием отказа. Итак, Эраст предал меня испытанию человека постороннего? Должно ли мне говорить ему об этом?»
Следствием сих размышлений было то, что Эмилия решилась не говорить ни слова Эрасту и ожидать, что он скажет; а как Эраст молчал, то Эмилия и обвиняла его в душе своей. Будучи нежна и чувствительна, мнимый поступок мужа не истребил в ней любви, но сделал ее задумчивою и рассеял природную ее веселость. Одно слово Эмилии – и все бы могло объясниться; но оскорбленное самолюбие одно вопияло в сердце и препятствовало ей входить в объяснение.
Эраст, любя Эмилию и признавая в душе своей себя совершенно невинным, сокрушался о ее холодности. Несколько раз просил он сказать причину такой перемены. Слезы были обыкновенным ее ответом. Эраст, не могши ничего узнать от жены своей, прибегнул к посредству другого и открыл Эдмону горесть свою. Эдмон только того и ожидал.
– Мой друг, – сказал он с притворным соболезнованием, – мой друг, это натурально. Эмилия молода, хороша, мудрено ли, что она сделалась задумчивою? Может быть, кто-нибудь нашел путь к ее сердцу. Посмотри прилежнее, и ты найдешь причину ее тайной горести.
– Нет, нет, Эдмон! Грусть Эмилии должна происходить от другой причины. Я знаю ее чувства. Ты был всегда мало уверен в добродетели женщин; но Эмилия не такова: она добродетельна.
– Не спорю, мой друг, – сказал Эдмон, – но женщина всегда женщина, то есть творение непостоянное, слабое. Несчастлив тот, кто много надеется на женское сердце, эта крепость сдается на капитуляцию первому счастливцу.
– Эдмон, ты обижаешь ее, я не простил бы тебе, если бы не знал всегдашнего образа твоих мыслей.
– Прибавь, справедливого, – сказал Эдмон, – ибо в этом случае, зная хорошо женщин, я не могу ошибаться.
– Согласен; но Эмилия?..
– Эльвира или Эмилия – все равно. От госпожи и до служанки, – продолжал Эдмон, – все женщины имеют одно в предмете: нравиться. Разумеется, что одеваются и румянятся не для мужей. Самая пламенная страсть в брачном союзе превращается в холодную дружбу. Для дружбы не нужно ни румян, ни бриллиантов. Монтань говорит, что друг мне мил для того, что он – он, я ему мил потому, что я – я. Напротив, женщины одеваются для того, чтобы привлечь внимание.
– О! Уже ты слишком строг, – сказал Эраст.
– Ничуть, – продолжал Эдмон, – это истина. Сперва женщине захочется быть любезною в обществе, а там привлечь особенно чье-либо внимание, а там… и не увидишь, как любовь вкрадется в сердце, а там…
– Нет, мой друг, нет! – сказал Эраст, – ты говоришь все о женщинах обыкновенных, но Эмилия?..
– Согласен, – отвечал Эдмон, – что Эмилия не похожа на обыкновенных женщин; но это самое может родить желание победить ее. Та победа приятнее, которая труднее. Женщину также много побеждает привычка. Если бы я был женат и жена моя была всякий день вместе с молодым, любезным человеком, каков, например, Милон…
– Милон? – спросил с удивлением Эраст.
– Да, если бы, говорю…
– Эдмон! – сказал Эраст, – это делается для меня непонятно: говори яснее или молчи.
– Мой друг, – сказал Эдмон, – я поставил Милона только в пример, впрочем, если бы он и чувствовал страсть к Эмилии…
– Милон? Страсть к Эмилии? Нет, Эдмон! Ты не знаешь жены моей или слишком ожесточен против женщин, Эмилия добродетельна. (Эдмон коварно улыбнулся.)
– Что значит эта улыбка, – продолжал Эраст, – она привела в содрогание мое сердце. Скажи, объясни мне…
– Чего ты требуешь? – сказал иронически Эдмон. – Эмилия добродетельна, ты знаешь!
– Нет, Эдмон! – прервал с жаром Эраст. – Здесь шутки не у места. Где страждет честь, там шутки не у места. Заклинаю тебя именем дружбы, скажи, что значат слова твои? Неужели я должен подозревать Эмилию в неверности?
– Подозревать? – сказал Эдмон. – Бедный муж! Узнай больше: Милон есть счастливый любовник жены твоей.
– Как? – вскричал Эраст. – Милон! Но почему ты знаешь?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: