Алексей Сергиенко - Чистка

Обычно подобные поступки ставили крест на самой возможности работы на Сопряжение, но в её файле было указано, что она перешла на другую сторону после реабилитации.

Однажды ночью на вечеринке, когда они оба были сильно навеселе, Райна рассказала Каллуму, что она без малого прошла по самому краю — её компании продали плохую партию кристального Нсима. Парень Райны скончался на месте, но приехавшие на вызов врачи были достаточно хороши, чтобы реанимировать её.

Случившаяся трагедия заставила девушку пересмотреть свои приоритеты, давая понять, насколько опасным может быть мир криминала.

Райна считала, что она продолжает хранить верность своим юношеским идеалам, поскольку «Экстренная Дезактивация» действительно трудилась на благо человечества. С тем, что «ЭД» приносит Корпорации баснословную прибыль, она вынужденно смирилась.

Они сидели за офисным столом, и Райна перекинула схемы завода Гилген на настенный экран.

— Стандартная схема центра утилизации, — сказал Генри Омри, эксперт по радиоактивным материалам. — Бойнак имеет контракт с целой кучей европейских компаний, пользующихся его услугами по захоронению опасных отходов.

— Какие отходы они принимают на утилизацию? — спросил Каллум.

— Обычный набор: биологические материалы, отходы больниц и исследовательских лабораторий. Ничего страшного, пока ты не начнёшь всё это смешивать.

— И именно это они и сделали? — спросил Колин Уолтерс.

— Скорее всего. Между заводом Гилген и одной из камер на нашей астероидной станции Хаумее есть портал. Бойнак собирает отходы партиями на заводе в Гилгене и отправляет их на Хаумею, откуда их выбрасывают в глубокий космос вместе со всеми остальными опасными вещами, от которых Земля желает избавиться.

Сорок астрономических единиц — расстояние, признанное экспертами безопасным. Это простой и безотказный способ.

— С которым, тем не менее, случился отказ, — радостно возвестила Райна.

— Расскажи подробней, — попросил Каллум, игнорируя смешки.

Колин использовал указку, чтобы выделить часть планов. В центре главного здания располагались пять больших цилиндров диаметром четыре метра и длиной в пятнадцать. Стоящие одной группой, они походили на толстые колонны.

Внизу цилиндры сужались, заканчиваясь трубами шириной в один метр, которые, в свою очередь, были подключены к метровому порталу через ряд клапанов.

— Эти резервуары способны выдержать высокое давление, — сказал Колин. — Вы собираете отходы у клиентов в маленьких закрытых канистрах и сбрасываете их в резервуар через воздушный шлюз наверху. Как только бак заполняется, вы повышаете давление до пяти атмосфер, — его указка показала на дно бака, — и тогда открываете клапан. Под действием силы тяжести и давления отходы направляются прямо к порталу, откуда они вылетают в вакуум на Хаумее. Вот так это и работает.

Каллум кивнул. Он уже видел варианты этой схемы десятки раз. Она была гениально простой, при этом надёжной и безопасной. Каждый год десятки тысяч тонн токсичных отходов выбрасывались в космос с Хаумеи — это единственное предназначение открытого портала на транснептуновой карликовой планете.

— Райна права, — вмешалась в разговор Докал Торрес. — В процессе произошёл сбой.

Присутствующие повернулись к вошедшему в комнату юристу. В отличие от остальной команды, Докал одета в светло-серый костюм с тёмно-бордовой блузкой, демонстрирующий, что эта женщина не является членом команды, и наглядно показывающий, насколько высоко она поднялась по карьерной лестнице.

Каллуму нравилось работать с ней, несмотря на исходящие от неё настойчивые требования соблюдения инструкций и составления отчётов. Она достаточно умна, чтобы понимать, когда следует предоставить ему полную свободу действий для решения проблем.

У них сложились хорошие профессиональные отношения. Иногда Докал даже присоединялась к остальным членам команды в баре, когда они пропускали по стаканчику пива после работы.

— Что случилось? — спросил Моши.

— Закупорка основания бака. Он находился под давлением, и Бойнак обеспокоен тем, что некоторые отходы получили возможность взаимодействовать со стенками бака в течение длительного периода. Это выходит за пределы воздействия, которому бак способен противостоять.

— Мы выезжаем? — уточнил Каллум, старательно сдерживая волнение в голосе.

— Да, — вздохнула Докал.

Команда радостно завопила, обмениваясь ударами ладоней.

— Бойнак со своими страховщиками санкционировал разрешение на частичное разрушение и очистку.

— Что они понимают под «частичным разрушением»? — спросил Кэл.

— Если не получится открыть заклинивший клапан, — помедлив несколько секунд, ответила Докал, — то вы можете его уничтожить.

— Ну да… — Каллум коротко кивнул. Инстинкт предупредил его, что ситуация не такая простая, как кажется на первый взгляд. Пауза на обдумывание, которую взяла юрист при ответе на очевидный вопрос, только усилила подозрения.

— Мы можем окружить дно резервуара защитной оболочкой и разрушить клапан.

— Решай сам, — ответила юрист. — Это твой хлеб.

— Отлично. — Он хлопнул в ладоши. — Выдвигаемся. Моши, Алана, Колин и я. Загрузите в наш тарантас пару пузырей, несколько упаковок зарядов на полметра. Райна, вы занимаетесь их диспетчерской — я хочу знать реальное состояние этого бака и всех его фланцев. Мне также понадобятся все его чертежи и характеристики материала, из которого он сделан.

— Будет сделано, босс, — ответила девушка, широко улыбаясь.

— Генри, на тебе станция Хаумея. Подготовь её к приёму груза.

— Ну, да. Кроме меня некому, — простонал Генри.

— Да, некому, — отрезал Каллум ровным тоном.

Подруга Генри была на седьмом месяце беременности. Это заставляло Каллума чувствовать себя ответственным за него, словно он член семьи. Оградив Генри от контакта с опасным материалом в Гилгене, Кэл почувствовал себя намного лучше.

— Тебе виднее, ты босс. — Генри поднял руки в знак капитуляции.

— Я хочу быть на месте через десять минут. Помните, что наша работа связана с максимальным риском — радиация, с которой мы будем иметь дело, не прощает ошибок.

Экипаж поспешил к выходам. Но не успел Каллум дойти до дверей в транспортный ангар, как Докал остановила его: «Одну минуточку, Кэл». Нехорошее предчувствие заставило встать дыбом волоски на его коже, но он смог дружелюбно улыбнуться, сказав: «Конечно», словно происходящее было обычным делом, какой-то глупой бумажной волокитой, каким-то документом, который нужно подписать.

— Что случилось с твоими волосами сегодня утром? — спросила Докал, когда они поднимались вверх по лестнице.